Анастасия о детях нового поколения

Данная сказка построена на основе выбранных цитат из книги Владимира Мегре «Кто же мы?».

«В одном из российских поместий жила дружная семья. Муж с женой, и было у них двое детей.

Мальчик, Константин, восьми лет, и девочка Даша, пяти лет. Отец их считался одним из самых талантливых программистов России. В его кабинете стояло несколько современных компьютеров, на которых он составлял программы для военного ведомства. Иногда, погружённый в работу, он засиживался за компьютерами и в вечернее время.

Привыкшие собираться вечером вместе члены семьи шли к нему в кабинет и там тихонько занимались каждый своим делом. Жена садилась в кресло и вышивала. Сын, Константин, читал или рисовал, изображая ландшафты новых поселений. Только пятилетняя Даша не всегда на­ходила себе занятие по душе, и тогда она садилась в крес­ло так, чтобы было видно всех своих родных, и подолгу внимательно разглядывала каждого. Иногда она закры­вала глаза, и лицо её при этом выражало целую гамму чувств.

В тот, внешне обычный вечер, семья сидела в кабинете отца, где каждый занимался своим делом. Дверь каби­нета была открыта, и потому все услышали доносившееся из детской комнаты, расположенной рядом с кабинетом отца, кукование старинных часов с механической кукуш­кой. Обычно кукушка куковала только в дневные часы, но был уже вечер. Потому отец оторвался от своего занятия и посмотрел на дверь, и другие члены семьи удивлённо посмотрели туда, откуда только что донёсся звук. Только маленькая Даша сидела в кресле, закрыв глаза, и ничего не замечала. На губах её играла то едва заметная, то откровенная улыбка. Вдруг звук снова повторился, будто кто-то находился в детской комнате и переводил стрелки часов, заставляя механическую кукушку непрерывно ку­ковать, возвещая о наступлении очередного часа. Иван Никифорович, так звали отца семейства, повернулся на своём крутящемся кресле в сторону сына и произнёс:
— Костя, ты сходи, пожалуйста, попробуй остановить часы или почини их. Столько лет служил нам дедушкин подарок. Странная какая-то поломка… Странная… Ты попробуй с ней разобраться, Костя.

Дети всегда слушались. Делали они это не из-за боязни наказания, их никогда и не наказывали. Костя и Даша любили и уважали своих родителей. Для них было выс­шим удовольствием что-нибудь делать вместе с ними или выполнить родительскую просьбу. Услышав слова отца, Костя сразу же встал со своего места, но, к удивлению ма­тери и отца, не пошёл в детскую комнату. А стоял и смот­рел на сидящую в кресле с закрытыми глазами младшую сестру. По-прежнему доносилось кукование из детской комнаты. Но Костя стоял и смотрел, не отрывая глаз, на свою младшую сестру. Галина — мать семейства, смотрела обеспокоенно на замершего на месте сына. Вдруг она встала и испуганно выкрикнула:
— Костя… Костя, что с тобой? Восьмилетний сын повернулся к матери, удивлённый её испугом и ответил:
— Со мной всё в порядке, мамочка, я хотел бы выпол­нить просьбу папы, но не могу.
— Почему? Ты не можешь пошевелиться? Не можешь войти в свою комнату?
— Могу двигаться, — Костя в доказательство пома­хал руками и потопал ногами на месте, — но в комнату идти незачем, она же здесь и она сильнее.
— Кто здесь? Кто сильнее? — Всё больше начинала беспокоиться мать.
— Даша, — ответил Костя, — и показал на сидящую в кресле с закрытыми глазами и улыбающуюся младшую сестру. — Это она стрелки переводит. Я пытался вернуть их на прежнее место, но у меня не получается, когда она…
— Что ты говоришь, Костенька? И ты, и Дашенька здесь перед нами, я вижу вас, как же вы можете быть здесь и в то же время двигать стрелки часов в другой комнате?
— Ну да, здесь, — ответил Костя, — а мысль — там, где часы. Только её мысль сильнее. Вот они и кукуют, пока её мысль стрелки ускоряет. Она в последнее время так часто играет. Я говорил, чтобы не делала так. Я знал, что вы можете забеспокоиться, а Даша всё равно, как задумается, так начинает что-нибудь вытворять…

— О чём задумывается Даша? — вступил в разговор Иван Никифорович. — И почему ты раньше нам об этом ничего не говорил, Костя?
— Так вы же сами и так видите, как она задумывается. Стрелки — это несущественно, так она просто развле­кается. Я тоже так могу, стрелками подвигать, когда никто не мешает. Только задумываться не могу, как Даша. Когда она в задумчивости, её мысли невозможно воспре­пятствовать.
— О чём она задумывается? Ты, Костя, знаешь, о чем?
— Не знаю. Так вы сами спросите её. Я сейчас прерву её задумчивость, чтоб ещё чего не вытворила.
Костя подошёл к креслу, в котором сидела его млад­шая сестра, и чуть громче обычного раздельно произнёс:
— Даша, прекрати думать. Если не перестанешь, я с тобой целый день разговаривать не буду. И вообще, ты маму испугала.
Ресницы маленькой девочки дрогнули, она обвела при­сутствующих в кабинете оценивающим взглядом и, словно очнувшись, вскочила с кресла, и, извиняясь, потупилась. Кукование прекратилось, и некоторое время в кабинете стояла полная тишина, которую нарушил тихий извиня­ющийся голос маленькой Даши. Она подняла головку, посмотрела на маму и отца блестящими ласковыми гла­зами и произнесла:
— Мамочка, папочка, простите, если я напугала вас. Но мне обязательно, мне очень, очень обязательно нужно её додумать. Теперь я её не могу не додумать. Я и завтра буду её додумывать, когда отдохну. — Губки девочки задрожали, казалось вот-вот она заплачет, но она про­должала: — Ты, Костя, со мной разговаривать не бу­дешь, а я всё равно задумываться буду, пока не додумаю её.

— Иди ко мне, доченька, — произнес, стараясь быть сдержанным, Иван Никифорович и протянул дочери руки, раскрыв их словно для объятий.
Даша бросилась к отцу. Она подпрыгнула и обхватила ручонками отца за шею, прижалась ненадолго к его щеке, потом соскользнула с колен, встала рядом, приль­нув к нему головкой.
Иван Никифорович, почему-то с трудом скрывая своё волнение, заговорил с дочерью:
— Ты не волнуйся, Дашенька, мама больше не испу­гается, когда ты задумаешься. Ты просто расскажи, о чём ты думаешь. Что тебе нужно непременно додумать и по­чему стрелки быстро двигаются на ходиках, когда ты думаешь?
— Я, папочка, хочу всё приятное большим по времени сделать, а неприятное маленьким и незаметным, или вообще, так хочу додумать, чтобы проскакивали стрелки неприятное, и не было его.
— Но ведь всё приятное и неприятное не от часовых стрелок зависит, Дашенька.
— Не от стрелок, папочка. Я поняла, не от стрелок. Но я их попутно двигаю, чтобы время ощущать. Кукушечка отсчитывает скорость думки моей, потому что мне нужно успеть… Вот я и двигаю стрелки.
— Как ты это делаешь, Дашенька?
— Просто. Представляю краешком мысли стрелки хо­диков, потом подумаю, что надо, чтобы они двигались быстрее, — они передвигаются быстрее, когда я думать быстро начинаю.

— Чего ты хочешь достичь, доченька, передвигая время? Чем тебе не нравится данное?
— Оно мне нравится. Я поняла недавно, не время виновато. Это люди сами портят своё время. Ты, папочка, часто сидишь у своего компьютера, а потом уезжаешь надолго. Ты, папочка, портишь время, когда уезжаешь.
— Я? Порчу? Каким образом?
—Хорошее время, когда мы вместе. Когда мы вместе, бывают очень хорошие минутки и часы, и даже дни. Тогда всё вокруг радуется. Помнишь, папочка, когда яблонька только совсем чуть-чуть расцветать начинала… Вы с мамой увидели первые цветочки, и ты маму на ручки подхватил и кружил её. А мамочка смеялась так звонко, что радовалось всё вокруг, и листики, и птички радова­лись. И я совсем не обиделась. Что ты не меня, а мамочку мою на ручках своих кружил, потому что я очень люблю нашу мамочку. Я радовалась вместе со всеми такому вре­мени. Но потом наступило другое время. Я теперь поняла, это ты папочка сделал его другим. Ты уехал от нас очень надолго. На яблоньке даже маленькие яблочки появляться стали. Тебя всё не было. А мамочка подходила к этой яб­лоньке и стояла там одна. Но никто её не кружил, и она не смеялась звонко, и нечему было радоваться всему вок­руг. И совсем другая улыбка у мамочки, когда нет тебя. Грустная улыбка. И это плохое время.
Даша говорила быстро и взволнованно. Вдруг она словно поперхнулась от чего-то внутри и выпалила:
—Ты не должен ухудшать, когда оно хорошее… Время… Папочка!

— Даша… Ты в чём-то права… Конечно… Но ты не всё знаешь о времени, в котором мы все… Мы живём в котором…, — говорил сбивчиво Иван Никифорович. Он волновался. Ему как-то нужно было объяснить необхо­димость своих отъездов. Понятно объяснить своей ма­ленькой дочери. И не найдя ничего лучшего, он стал рас­сказывать ей о своей работе, показывая на компьютере схемы, модели ракет.
— Вот ты пойми, Дашенька. Нам, конечно, хорошо здесь. И тем, кто по соседству с нами живет, тоже хо­рошо. Но в мире есть другие места, другие страны. И там есть много разного оружия… Чтобы защитить наш прекрасный сад, сады и дома твоих подружек, папы иногда уходят. Наша страна должна иметь тоже много современного оружия, чтобы защититься… А недавно… Дашенька… Понимаешь, недавно в другой стране, не нашей, придумали новое оружие… Оно пока сильнее нашего… Вот посмотри на экран, Дашенька, — Иван Никифорович щёлкнул по клавиатуре, и на экране по­явилось изображение необычной формы ракеты.
— Вот, Дашенька, смотри. Это большая ракета, а на её корпусе пятьдесят шесть маленьких ракет. Большая ракета взлетает по команде человека и направляется в указанную им точку, чтобы уничтожить в этой точке всё живое. Ещё эту ракету очень трудно сбить. При прибли­жении к ней любого объекта срабатывает бортовой ком­пьютер, отделяется от корпуса одна из маленьких ракет и уничтожает объект.
Скорость маленькой ракеты больше, чем у большой, так как она использует в начале старта инерционную скорость большой. Чтобы сбить только одного такого монстра, навстречу ему нужно направить пятьдесят семь ракет. В стране, изготовившей кассетную ракету, имеется пока только три образца. Они тщательно спрятаны в разных местах, в шахтах, глубоко под землёй, но по команде, пере­данной с помощью радиоволн, они могут взлететь. Неболь­шая группа террористов уже шантажирует ряд стран, угро­жая им большими разрушениями. Я должен разгадать про­грамму бортового компьютера кассетной ракеты, Дашенька.
Иван Никифорович встал и заходил по комнате. Он продолжал быстро говорить, всё больше углубляясь в свои мысли о программе, словно позабыв о своей стоящей у компьютера дочери. Иван Никифорович быстро подо­шёл к монитору, на котором был изображён внешний вид ракеты, щёлкнул по клавишам, и на экране монитора по­явилась схема топливопровода ракетного комплекса, потом схема локаторных установок, снова общий вид. Меняя изображение, Иван Никифорович уже не обращал внимания на маленькую свою дочурку. Он рассуждал вслух:
— Они явно снабдили локационным оборудованием каждый сегмент. Да, конечно, каждый. Но программа не может быть разной. Программа одинакова…

Вдруг тревожный звук издал соседний компьютер, словно требуя к себе незамедлительного внимания. Иван Никифорович повернулся к монитору стоящего рядом компьютера и замер. На мониторе мигало, повторяясь, текстовое сообщение следующего содержания: «Тревога X», «Тревога X». Иван Никифорович быстро щёлкнул по клавиатуре, и на экране появилось изображение человека в военной форме:
— Что произошло? — спросил у него Иван Никифо­рович.
— Зафиксировано три необычных взрыва, — ответил человек. — Дана команда привести в готовность номер один весь оборонительный комплекс. Продолжаются взрывы меньшей мощности. В Африке землетрясение. Никаких пояснений никто не даёт. По данным информ-обмена все военные блоки планеты приведены в готов­ность номер один. Нападающая сторона не определена. Взрывы продолжаются, мы пытаемся прояснить ситуацию. Всем сотрудникам нашего отдела приказано приступить к анализу ситуации, — быстро и по-военному чётко, го­ворил человек с экрана монитора и в конце добавил уже не бесстрастно, а с некоторым восклицанием.
— Взрывы продолжаются, Иван Никифорович, взрывы продолжаются, я отключаюсь…

Изображение человека в военной форме исчезло с эк­рана монитора. А Иван Никифорович продолжал смот­реть на погасший экран и напряжённо думал. Медленно в задумчивости повернулся к своему креслу, у которого по-прежнему стояла маленькая Даша, и вздрогнул от не­вероятной догадки. Он увидел, как его маленькая дочь, прищурившись, не мигая, смотрит на экран монитора с изображением современной ракеты. Вдруг её тельце вздрогнуло, Даша облегчённо вздохнула, нажала клавишу «энтер», когда появилось изображение новой ракеты, она снова прищурилась и стала напряжённо в него вгля­дываться.
Иван Никифорович стоял, словно парализованный, не в силах двинуться с места, и только в мыслях лихора­дочно повторял один и тот же вопрос: «Неужели она их взрывает? Взрывает своею мыслью, потому что они ей не нравятся. Она их взрывает? Неужели? Как же?». Он хотел остановить дочь и позвал ее. Но и слова он громко не смог произнести, лишь шептал: «Даша, Дашенька, до­чурка, остановись!». Наблюдавший всю эту сцену Костик вдруг быстро встал со своего места, подбежал к младшей сестре, слегка шлёпнул её по мягкому месту и быстро произнёс:
— Так ты, Дашка, ещё и папу теперь напугала. Да я теперь два дня с тобой разговаривать не буду. Один день за маму, другой за папу. Ты слышишь? Слышишь, папу, говорю, напугала.

Медленно выходя из своего сосредоточенного состоя­ния, Даша повернулась к брату и уже не прищуренным взором, а просяще и извиняюще стала смотреть ему в глаза. Костя увидел заполняющиеся слезами глаза Даши, положил руку ей на плечико и менее строго, чем раньше произнёс: «Ладно уж, с разговорами погорячился, но банты свои теперь по утрам сама завязывать будешь. Не маленькая». И со словами: «Только не вздумай запла­кать», — ласково обнял Дашу. Девочка уткнулась личи­ком в Костину грудь, плечики её вздрагивали, она с го­речью повторяла: «Опять напугала. Несносная я. Хотела как лучше, а напугала». Галина подошла к детям, при­села на корточки и погладила Дашу по головке. Девочка сразу бросилась на шею к матери и тихо заплакала.
— Как она это делает, Костя? Как? — спросил у сына приходящий в себя Иван Никифорович.
— Так же, как со стрелками на часах, папа, — ответил Костя.
— Но часы ведь рядом, а ракеты далеко, и их место­нахождение содержится в строжайшем секрете.
— Папа, Даше всё равно, где они находятся. Ей доста­точно увидеть внешнюю форму предмета.
— Но взрывы… Чтобы их взорвать, необходимо замк­нуть контакты… И не один контакт. Там ведь защита, коды…
— Так Даша, папа, перемыкает все контакты, пока не происходит замыкание. Раньше она это делала очень долго, минут пятнадцать, а в последнее время минуты полторы.

— Раньше?!
— Да, пана, но только не с ракетами. Мы так играли. Когда она стала передвигать стрелки часов, я показал ей свой старый электромобиль, на котором, ещё когда ма­ленький был, кататься любил. Я, папа, открыл крышку капота и попросил её подсоединить проводки к фарам, потому что самому к ним добраться было тяжело. Она подсоединила. А когда прокатиться попросила, я сказал, что она ещё маленькая и не сможет, как нужно включать и тормозить, потом согласился, потому что она настаи­вала. Я объяснил, как нужно включать, но Даша всё сде­лала по-своему. Даша, папа, села, взялась за руль и поеха­ла, ничего не включая. Она думала, что включает, но я видел, она ничего не делала руками. Вернее, она включала, но делала это мысленно. А ещё, папа, она дружит с мик­робами. Они её слушаются.
— С микробами?! Какими микробами?
— С теми, которых много, которые живут везде, вок­руг нас и в нас. Их не видно, но они есть. Помнишь, папа, на краю участка нашего поместья в лесу из земли тор­чали металлические опоры от старой высоковольтной линии электропередач?
— Торчали, и что же?
— Они были ржавые, на бетонном основании. Когда мы с Дашей ходили за грибами, она увидела эти остатки, сказала, как плохо, что они не дают расти ягодкам и грибкам. Потом она сказала: «Вы должны их быстренько, быстренько скушать».
— И что же?
— Через два дня этих ржавых остатков и бетонного основания не было. Лишь голая земля, пока без травы… Микробы съели металл и бетон.

— Но почему? Почему, Костя, ты раньше не говорил мне обо всём, происходящем с Дашей?
—Я боялся, папа.
—Чего?
—Я читал по истории… В недавнем прошлом людей с необычными способностями старались изолировать. Я хотел тебе и маме всё рассказать, но не знал, какие слова найти, чтобы поняли, поверили…
—Костя, но мы всегда тебе верим, к тому же ты бы мог продемонстрировать… Вернее, попросил бы Дашу проде­монстрировать нам её способности на чём-нибудь безо­бидном.
—Я, папа, не этого боялся… Она могла бы продемон­стрировать… — Костя замолчал, а когда заговорил его речь была взволнованной и пылкой. — Папа, я люблю вас с мамой… С Дашенькой я строг иногда, но её тоже очень люблю. Она добрая. Даша ко всему вокруг добрая. Она даже букашку не обидит. И они её. К улью с пчёлами  подошла, села прямо у летка и смотрит. Как они летают. Пчёлки… Много пчёлок лазили по её ручкам, ножкам и по щеке, но не жалили. Дашенька ладошку подставляла прилетающим пчёлкам, они садились на нее и что-то оставляли. Она лизнула потом свою ладошку и засмея­лась. Она добрая, папа…

— Ты успокойся. Костя. Не волнуйся. Давай спокойно оценим ситуацию. Да, надо спокойно все обдумать… Даша ещё ребёнок. Она взорвала несколько современных ракетных комплексов. Могла начаться мировая война. Страшная война. Но и без войны… Если бы она пролис­тала картинки с изображением не только ракет против­ника, но и наших. Если бы начали взрываться все суще­ствующие ракеты, во всех странах, мир мог бы оказаться на грани всеобщей катастрофы. Могли бы погибнуть сотни миллионов человеческих жизней. Я тоже люблю нашу маленькую Дашу. Но миллионы… Надо посовето­ваться. Надо найти выход. Но пока. Не знаю… Дашеньку необходимо как-то изолировать. Как-то… Да. Возможно, её нужно на некоторое время усыпить. Возможно… А ка­кой выход? Какой ещё можно найти выход?
— Папа, папа… подожди. Но, может быть, можно уб­рать с земли все смертоносные ракеты, которые ей не нравятся?
— Убрать? Но… Для этого необходимо согласие всех стран. Всех военных блоков. Да… Но этого невозможно достичь быстро. Если вообще возможно. А пока…

Иван Никифорович вдруг встрепенулся, быстро подошёл к компьютеру, на мониторе ещё светилось изображение ракеты, которую Даше помешали уничтожить.
Он выключил монитор с изображением ракеты, пере­сел за клавиатуру компьютера связи и стал передавать текст: «В штаб. Данное сообщение необходимо срочно распространить по всем военным блокам и междуна­родным средствам массовой информации. Причина серии взрывов ракетных комплексов — бактерии, способные замыкать контакты. Они управляемы. Необходимо унич­тожить все изображения боеприпасов, способных взры­ваться. Все!!! От самой маленькой пули до самого совре­менного ракетного комплекса. Управляющему бактериями нет необходимости знать местоположение взрывоопас­ного объекта, ему достаточно увидеть его форму на изоб­ражении!».
Иван Никифорович посмотрел на уже улыбающуюся Дашу, оживлённо беседующую с мамой, и добавил к со­общению следующий текст: «Местоположение установки управления взрывами неизвестно». Далее Иван Никифо­рович послал шифрованное сообщение в штаб. Утром следующего дня состоялось экстренное заседание Воен­ного совета России. Вокруг посёлка, в котором находи­лось поместье Ивана Никифоровича, была организована охрана. Охраняющие старались быть незамеченными, военных переодели в униформу дорожных рабочих.
В пяти километрах от посёлка, на его окраине, якобы, начали строить кольцевую дорогу, «строили» одновре­менно на каждом метре, днём и ночью. В поместье Ивана Никифоровича были установлены телекамеры, которые отслеживали каждую минуту жизни маленькой Даши. Изображение передавалось в центр, похожий на центр управления космическими полётами. Десятки специали­стов, психологов, военных, готовых дать необходимые распоряжения в случае экстренной ситуации, посменно дежурили у мониторов. Специалисты-психологи с по­мощью специальной связи постоянно давали рекомен­дации родителям маленькой Даши о том, как увлечь её чем-нибудь, лишь бы не дать ей снова впасть в задумчи­вость.

Российское правительство сделало международное за­явление, многим показавшееся странным, в котором со­общило, что в России имеются силы, способные взры­вать любые виды боеприпасов, где бы они не находи­лись. Эти силы не полностью подконтрольны Российскому правительству, но с ними ведутся переговоры. Невероят­ность данного заявления требовала подтверждения. На международном совете было решено изготовить серию снарядов необычной формы. Их изготовили с квадрат­ными гильзами. Каждая из стран — участниц экспери­мента взяла по двадцать таких снарядов и спрятала их в разных местах на своей территории.
— А для чего снаряды сделали с квадратными гиль­зами, почему нельзя было обычные взять?
— Боялись, что могут взорваться не только все суще­ствующие в мире снаряды, но и патроны в обоймах пис­толетов полиции и военных, всех, кто имел при себе ору­жие с боеприпасами.
— Да, конечно… И как прошёл эксперимент с квад­ратными снарядами?

Иван Никифорович позвал к себе в кабинет свою ма­ленькую дочь Дашу, показал ей фотографию квадрат­ного снаряда и попросил её взорвать снаряды.
Даша посмотрела на фотографию и сказала:
— Я очень люблю тебя, папочка, но выполнить твою просьбу никак не смогу.
— Почему? — удивился Иван Никифорович.
— Потому что не получится у меня.
— Как же так, Дашенька, раньше получалось, ты взорвала целую серию современных ракет, а теперь не получится.
— Так я же тогда волновалась, папочка. Мне не хоте­лось, чтобы ты уезжал, чтобы не сидел помногу часов за своим компьютером. Когда ты сидишь за своим компью­тером, то ни с кем не разговариваешь и ничего интерес­ного не делаешь. А теперь ты всё время рядом. Ты стал очень хорошим, папочка, и взрывов никаких у меня не получится.

Иван Никифорович понял — Даша не способна взор­вать квадратные снаряды, потому что ей не ясна цель взрыва, его смысл. Иван Никифорович взволнованно заходил по кабинету, лихорадочно думая, как найти вы­ход. Он начал возбуждённо убеждать Дашу. Говорил дочери, а словно рассуждал сам с собой:
— Не получится… Да… Печально. Тысячелетиями в мире шли войны. Между одними странами войны закан­чивались, другие начинали воевать. Гибли миллионы людей, и сейчас гибнут. На вооружение тратятся огром­ные средства… И была возможность прекратить этот не­скончаемый губительный процесс, но увы…, — Иван Ни­кифорович посмотрел на сидящую в кресле Дашу.
Лицо дочери было спокойным. Она с интересом смот­рела, как он ходит по кабинету и говорит. Но смысл про­износимых слов Дашу не волновал. Она не осознавала до конца, что такое войны, какие такие средства и кем они тратятся.

Она думала о своём: «Почему папа взволнованно ходит по своему кабинету, среди неласковых, не дающих никакой энергии компьютеров? Почему он не хочет вый­ти в сад, где цветут деревья и поют птицы, где каждая травинка и веточка деревца ласкают всё тело чем-то невидимым. Там сейчас мама и братик Костя. Скорее бы папа закончил свой неинтересный разговор, и пошли бы они вместе в сад. Мама и Костя, как увидят их, так сразу обрадуются. Мама будет улыбаться, а Костя еще вчера обещал рассказать о том, как можно потрогать далёкую звёздочку, прикасаясь к камешку и цветку. Костя всегда выполняет свои обещания…».

— Дашенька, тебе не интересно слушать меня? Ты не понимаешь сказанное? — обратился к дочери Иван Ни­кифорович. — Ты думаешь о чём-то своём?
— Я, папочка, думаю: почему мы с тобой здесь, а не в саду, где нас всё ждёт.
Иван Никифорович понял, что с дочерью нужно гово­рить более искренне и конкретнее. И он заговорил:
— Дашенька, когда ты взорвала ракеты, глядя на их изображение, родилась идея проверить твои способности  ещё раз. Вернее, показать всему миру способность России уничтожить все боеприпасы в мире. Тогда их не к чему будет производить. Бессмысленно и опасно. Те, что уже сделаны, люди сами будут уничтожать. Начнётся всеобщее разоружение. Квадратные снаряды изготовлены спе­циально, чтобы ты смогла продемонстрировать свои способности и чтобы никто при этом не погиб. Взорви их, Дашенька.
— Теперь я не могу этого сделать, папочка.
— Почему? Раньше могла, теперь не можешь.
— Я слово себе дала никогда больше ничего не взры­вать. А раз слово такое дала, способностей взрывать те­перь нет у меня.
— Нет? Но зачем ты себе такое слово дала?
— Братик Костя мне картинки показывал из своей книжки: как тела людей от взрывов на части рассыпа­ются, как пугаются люди взрывов, как падают деревья и умирают от взрывов, — и я дала себе слово…
— Дашенька, и теперь ты никогда значит, не смо­жешь? Хотя бы один раз ещё… Только один. Вот эти квадратные снаряды. Иван Никифорович протянул до­чери фотографию квадратного снаряда.
— Они специально для эксперимента изготовлены и спрятаны в укромных местах в разных странах. Рядом с ними, и даже поблизости, нет людей. Все ждут, взорвутся они или нет. Взорви их, доченька, это не будет нарушением данного тобой слова. Никто не погибнет. Наоборот…

Даша ещё раз безразлично посмотрела на фотогра­фию квадратного снаряда и спокойно ответила:
— Если я и отменю данное себе слово, то эти снаряды всё равно не взорвутся папочка.
— Но почему?
— Потому что ты очень долго говоришь, папочка. А я как посмотрела на фотографию, мне сразу и не понра­вились эти квадратные каракатицы. Они некрасивые и теперь…
— Что теперь?.. Дашенька… Что?
— Ты прости меня, пожалуйста, папочка, но ты так долго говорил после того, как показал, что за это время они их почти съели.
— Съели? Что съели?
— Снаряды эти квадратные съели почти. Как только не понравились мне снаряды, я почувствовала — они пришли в движение и стали быстренько-быстренько их есть.
— Кто они?
— Ну, маленькие такие. Они везде вокруг нас и в нас. Они хорошие. Костя говорит, что это бактерии, или мик­роорганизмы. А я их лучше, по «своему» называю: «ма­ленькие мои, хорошенькие». Им так больше нравится. Я с ними играю иногда. На них люди внимания почти ни­какого не обращают, а они всегда для каждого человека хорошее стараются сделать. Когда человек радуется, и им хорошо от радостной энергии, когда человек злится или ломает что-нибудь живое, они в большом количестве погибают. На смену погибшим спешат другие. Иногда не успевают другие заменить умерших, и болеет человече­ское тело.
— Но ты здесь, Дашенька. А снаряды далеко в разных странах под землей спрятаны. Как они, ну, эти «маленькие» в других странах могли так быстро узнать о твоём желании?
— Так они же друг дружке по цепочке очень быстро всё рассказывают, намного быстрее, чем в твоём компью­тере электроники бегают…

— Компьютер… Связь… Сейчас… Я сейчас проверю всё, на нашей территории вокруг каждого снаряда уста­новлены видеокамеры. Я сейчас.
Иван Никифорович повернулся к компьютеру связи. На экране монитора светилось изображение квадратного снаряда. Вернее того, что осталось от снаряда. Корпус гильзы был ржавым, весь в дырках, боеголовка валялась рядом и значительно уменьшилась в размерах. Иван Ни­кифорович переключил монитор, но с другими снарядами происходило то же самое. На экране появилось изобра­жение человека в военной форме.
— Здравствуйте, Иван Никифорович, вы уже сами всё увидели.
— Какие выводы сделал Совет? — спросил Иван Ни­кифорович.
— Члены Совета разделились на группы и совещаются. Охрана пытается разработать дополнительные меры бе­зопасности объекта.
— Не называйте мою дочь объектом.
— Вы нервничаете, Иван Никифорович, в данной си­туации это недопустимо. Через десять минут у вас будет экспертная группа, состоящая из ведущих специалистов, психологов, биологов, радиоэлектронщиков. Они уже в пути. Обеспечьте им общение со своей дочерью. Подго­товьте её.
— К какому мнению склоняется большинство членов совета?
— Пока к полной изоляции вашей семьи в пределах поместья. Вам необходимо незамедлительно убрать все изображения технических средств. Оставайтесь рядом с дочерью и постарайтесь постоянно следить за ней.

Прибывшая в поместье Ивана Никифоровича группа специалистов Военного совета в течение полутора часов беседовала с маленькой Дашей. Малышка терпеливо от­вечала на вопросы взрослых, но через полтора часа про­изошло событие, приведшее всех присутствующих в по­местье специалистов и наблюдавших за происходящим в центре Совета безопасности по огромным мониторам людей в полное замешательство. Через полтора часа об­щения с маленькой Дашей дверь просторного кабинета Ивана Никифоровича растворилась. В кабинет вошёл брат Даши Костя. Он нёс часы с кукушкой, которая непре­рывно куковала. Костя поставил часы на стол. Стрелки часов стояли на отметке одиннадцать, и когда механи­ческая кукушка должна была закончить определённое ей количество кукований, большая стрелка часов быстро делала круг по циферблату и кукушка начинала всё сна­чала. Присутствующие недоумённо смотрели то на стран­ную манипуляцию часов, то на Дашу и молчали.
— Ой, — воскликнула вдруг Даша, — я же совсем за­была. Мне идти надо по важному делу. Это подружка моя Верунька стрелки крутит. Мы так договорились. Если я забуду. Мне идти надо.
Два охранника закрыли собой выход из кабинета.
— Что забудешь Дашенька? — спросил у дочери Иван Никифорович.
— Забуду сходить в поместье, где живёт подружка моя, Верунька, погладить её маленький цветок и полить его. А то он без ласки тоскует. Он любит, чтобы на него ласково смотрели.
— Но цветок ведь не твой, — заметил дочери Иван Никифорович, — почему твоя подружка сама его не мо­жет погладить. Свой цветок?
— Папочка, так Верунька с родителями в гости по­ехала.
— Куда в гости?
— Куда-то в Сибирь.

Восклицания присутствующих, произносимые шепо­том, раздавались со всех сторон:
— Она не одна!
— Какие способности у её подружки?
— Она не одна!
— Сколько их?
— Как их определить?
— Срочно нужно принять меры к каждому подобному ребенку!

Все восклицания стихли, как только поднялся со своего места сидящий с краю пожилой седеющий человек. Этот человек был старшим по званию и должности не только среди присутствовавших в кабинете Ивана Никифоровича людей. Он был председателем Совета безопасности России. Все повернулись к нему и замолчали. Седой человек смотрел на сидящую в маленьком деревянном креслице Дашу, а по щеке его текла слезинка. Потом седой чело­век медленно подошел к Даше, опустился перед ней на одно колено и протянул в её сторону руку. Даша встала, сделала шаг, взявшись за оборку своего платьица, изоб­разила реверанс, положила на его ладонь свою малень­кую ручку. Седой человек некоторое время смотрел на нее, потом наклонил голову и, почтительно поцеловав ручку Даши, произнёс:
— Прости нас, пожалуйста, маленькая Богиня.
— Меня зовут Даша, — ответила девочка.
— Да, конечно, тебя зовут Даша. Скажи нам, чему быть на Земле нашей?
Девочка удивлённо посмотрела в лицо пожилому че­ловеку, приблизилась к нему и осторожно вытерла ла­дошкой слезинку на его щеке, потрогала пальчиком усы. Потом она повернулась к своему брату и сказала:
— Ты, Костенька, обещал помочь мне ещё и с лилиями в Верунькином пруду пообщаться. Помнишь, как обе­щал?
— Помню, — ответил Костя.
— Так пойдём.
— Пойдём.

В дверном проеме, уже миновав расступившихся перед ней охранников, Даша остановилась, повернулась к всё ещё стоящему на одном колене человеку, улыбнулась ему и уверенно произнесла:
— А на Земле быть… Быть добру!

Через шесть часов, выступая на расширенном заседа­нии Совета безопасности России, седой председатель ска­зал:
— Всё в мире относительно. Относительно нашего поко­ления новое является подобным богам. Не на нас оно должно равняться, а мы на него. Вся военная мощь пла­неты со своими уникальными техническими достижениями оказалась бессильной перед одной единственной малень­кой девочкой нового поколения. И наша задача, наш долг, наша обязанность перед новым поколением сос­тоит в уборке мусора. Мы должны приложить все усилия, чтобы очистить землю от любых видов вооружений. Наши технические достижения и открытия, воплощённые в самые современные и, как нам казалось, уникальные военные комплексы, оказались перед ликом нового поко­ления ненужным хламом. Мы должны его убрать».

Если будет желание узнать побольше — читайте первоисточник: книгу Владимира Мегре «Кто же мы?» или пишите.

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Добавить комментарий