Анастасия о всаднице из будущего

Данная сказка построена на основе выбранных цитат из книги Владимира Мегре «Кто же мы?».

«— Ну надо же, как ты о поселенцах высокопарно го­воришь. А внешне они просто люди.

— И внешний облик их отличие имеет. Сияние энер­гии великой в нём. Внимательнее посмотри, вот едут бабушка и внук…
Я увидел, как выехала из поселка повозка, а вернее, коляска с откидным верхом, запряжённая рыжей лошад­кой. На мягком сидении коляски сидела пожилая женщина, перед ней стояли корзинки с яблоками и овощами. Впереди мальчик лет семи, обнажённый до пояса, держал вожжи, но не управлял лошадью. Наверное, они не пер­вый раз совершают свою поездку, и лошадка неспешной трусцой бежала по известному ей маршруту.
Мальчик развернулся на своём сидении лицом к пожи­лой женщине, что-то сказал ей. Бабушка улыбнулась и запела. Малыш подпевал ей, подхватывая припев. Про­езжающие в автобусах-электромобилях туристы едва ли могли слышать их песню. Лошадка бежала по дороге примерно в километре от автотрассы.

Почти все туристы смотрели на едущих в повозке че­рез бинокли, затаив дыхание, будто на чудо или инопланетян, и я снова подумал, что как-то нехорошо получа­ется: едут люди из дальних стран, а пообщаться нормально с теми, к кому ехали, не могут, только вот так издалека наблюдают. А эти двое в коляске даже не смотрят в их сторону. Один из автобусов замедлил свой ход и двигался параллельно со скоростью бежавшей трусцой лошадки. В этом автобусе сидела группа иностранных детей, они махали руками ехавшим вдалеке в красивой коляске ба­бушке и внуку, скорее всего мальчику, но он ни одного раза даже не взглянул в их сторону. Вдруг, из красивых, увитых живой растительностью ворот поселка появилась молодая всадница. Её гнедой скакун стремительным га­лопом стал догонять коляску. Поравнявшись с ней, разго­рячённый конь стал гарцевать рядом. Пожилая женщина улыбалась, слушала, что говорит ей молодая всадница.
Малыш, наверное, недовольный перерывом в пении, но всё же со скрытой радостью произнёс назидательно:
«Экая ты непоседа, мамочка, ни минутки одна не оста­нешься». Молодая женщина засмеялась, достала из привязанной к седлу холщовой сумки пирожок, протянула мальчику. Он его взял, надкусил, потом со словами: «По­пробуй, бабуля, он ещё тепленький»,— протянул пиро­жок пожилой женщине, и натянув вожжи, остановил повозку. Мальчик наклонился, поднял двумя руками корзину, наполненную красивыми яблоками, протянул её всаднице и сказал: «Пожалуйста. Мама, отвези им», — и показал взглядом в сторону остановившегося автобуса с иностранными детьми.

С лёгкостью подхватив одной рукой тяжёлую корзину с яблоками, другой слегка хлопнув по шее своего гарцую­щего скакуна, молодая всадница стремительно помча­лась к автобусу с детьми. К тому времени рядом с детским остановилось ещё несколько автобусов, их пассажиры с восторгом смотрели на мчавшуюся по лугу всадницу с кор­зиной яблок в руке. Она подлетела к высыпавшей из ав­тобуса детворе, осадила коня, ловко наклонилась к земле, не слезая с седла, поставила перед восторженными детьми корзину с яблоками.
Ещё она успела погладить по головке какого-то смуг­лого мальчика, махнула приветственно всем рукой и устремила своего скакуна прямо по середине широкой авто­страды. Водитель автобуса, в котором ехали дети, передал по рации: «Она мчится прямо по разделительной полосе. Она прекрасна!».

Съехали на обочину автострады множество туристи­ческих автобусов и остановились. Быстро выходящие из автобусов люди выстраивались вдоль дороги и, затаив дыхание, смотрели на мчавшуюся в стремительном галопе молодую красавицу. Не возгласы, а шепот восхищения вырывался из многих уст. И было чем восхищаться. Го­рячий, мчавшийся в стремительном галопе скакун высе­кал копытами искры. Его никто не подгонял, у восседав­шей на нём вообще не было хлыста или даже прутика, а конь всё ускорял свой стремительный бег, его копыта едва прикасались к дороге, а грива развивалась от встречного ветра. Наверное, он очень гордился своей всадни­цей, а может быть, достойным быть хотел сидящей на нём красавицы.

Необычна была её внешняя красота. Конечно, можно было восхищаться и правильными чертами лица, и русой косой, и густыми ресницами. Конечно, под вышитой бе­лой блузкой и юбкой в белых ромашках ясно можно было представить упругий точеный стан великолепной фигуры. Плавные женственные линии всей фигуры, казалось, об­рамляют какую-то неуёмную энергию. Играющий на ще­ках румянец только и выдавал величие и неукротимые возможности этой неведомой энергии. Каким-то необыч­ным здоровым видом отличалась юная на вид всадница от стоящих на обочине дороги людей. Она восседала на своём горячем скакуне без всякого напряжения. Она даже не держалась ни за луку седла, ни за поводья. И перебро­шенные на одну сторону крупа лошади ноги не вставила в стремя. Опустив ресницы, она плавными движениями рук переплетала на ходу слегка растрепавшиеся волосы в тугую косу. Иногда красавица поднимала ресницы. И тогда её взгляд словно опалял невидимым приятным огнём кого-нибудь из стоявших в толпе людей, человек, встре­пенувшись от этого взгляда, словно выравнивался внешне.

Казалось, люди ловили своими чувствами исходящие от всадницы свет и энергию и пытались хоть частично наполниться ею. Она понимала их желание, и щедро де­лилась, и мчалась вперёд, и была прекрасной. Вдруг наперерез мчавшемуся коню, выбежал на дорогу темпе­раментный итальянец, раскинул в стороны руки и восторженно воскликнул: «Россия! Ай лав ю Россия!». Не вздрогнула и не испугалась всадница от того, что встал на дыбы и загарцевал на месте её конь. Она лишь схвати­лась одной рукой за луку седла, второй оторвала цветок из венка, украшавшего её голову, и бросила его итальянцу. Он поймал подарок, бережно прижал к груди, как вели­чайшую драгоценность, непрерывно повторяя: «мама мия, мама мия».

Но не на пылкого итальянца смотрела красавица, она тронула поводья своего скакуна, и лошадь шагом, слегка пританцовывая, пошла на стоящих у обочины лю­дей. Толпа расступилась, молодая всадница легко спрыг­нула с лошади и встала напротив женщины, по виду европейки, с маленькой девочкой на руках. Девочка спала.
Слегка сутуловатая мать, с бледным лицом и усталы­ми глазами, с трудом держала её, стараясь не нарушить сон ребёнка. Всадница остановилась напротив женщины и улыбнулась ей. И встретились взгляды двух женщин, двух матерей. И можно было видеть, насколько различно у двух женщин их внутреннее состояние. Понурость ма­тери с ребёнком на руках придавала ей сходство с отцвет­шим, увядающим цветком на фоне подошедшей к ней молодой женщины, вид которой ассоциировался с неуём­ной буйностью цветения тысяч садов.
Две женщины молча смотрели в глаза друг другу. И вдруг, словно встрепенулась от какого-то осознания мать, державшая на руках спящую девочку, распрями­лась, на лице появилась улыбка. Плавными, какими-то необыкновенно грациозными, женственными движениями рук Россиянка сняла со своей головы красивый венок и надела его на голову матери с ребёнком. Они так и не ска­зали ни одного слова друг другу. Легко запрыгнув в седло смирно стоявшего рядом скакуна, понеслась снова впе­рёд красавица-всадница. Почему-то зааплодировали ей люди, и смотрела вслед улыбающаяся стройная женщина с проснувшейся, улыбающейся своей маленькой дочуркой на руках, да пылкий итальянец, сорвав с руки дорогие часы, бежал и кричал: «Сувенира, мама мия». Но она была уже далеко.

Лихой скакун свернул с дороги на площадку, где за длинными столами сидели туристы, пили квас и морсы, пробовали ещё какие-то яства, которые всё подносили им из красивого резного дома официанты. Рядом достраи­вался ещё один дом. Два человека прилаживали к окну нового дома, наверное, магазина или трапезной, краси­вый резной наличник. Услышав цокот копыт, один из мужчин повернулся в сторону приближающейся всадницы, что-то сказал своему товарищу и спрыгнул со строитель­ных лесов. Пылкая красавица-всадница осадила своего коня, спрыгнула на землю, быстро отвязала от седла хол­щовую сумку, подбежала к мужчине и смущённо протя­нула ему сумку.
— Пирожки… С яблоками они, как ты любишь, ещё тёплые.
— Экая ты непоседа у меня, Екатеринка, — ласково сказал мужчина, достав из сумки пирожок, попробовал его, зажмурившись от удовольствия.
Сидевшие за столом туристы перестали есть и пить, они любовались влюблёнными. Как-то так стояли друг перед другом мужчина и спрыгнувшая с горячего скаку­на молодая красавица, будто это вовсе и не муж с женой, уже имеющие детей, а пылкие влюблённые. Только что, проскакав пятнадцать километров, под восхищёнными взглядами туристов, казавшаяся всемогущей и вольной, как ветер, красавица смиренно стояла перед своим люби­мым, то поднимая на него глаза, то опуская смущённо ресницы. Мужчина вдруг перестал есть и сказал:
— Екатеринушка, ты посмотри, пятнышко мокрое на кофточке твоей выступило, значит, Ванечку кормить пора.
Она закрыла ладонью маленькое мокрое пятнышко на переполненной молоком груди и смущённо ответила:
— Я успею. Он спит ещё. Я всё успею.
— Так спеши. Я тоже скоро дома буду. Мы заканчи­ваем уже работу нашу. Посмотри, нравится тебе?
Она взглянула на окна, украшенные резными налич­никами.
— Да. Очень нравится. А ещё я сказать тебе хотела.

— Говори.
Она приблизилась вплотную к мужу, встала на цы­почки, дотягиваясь к уху. Он наклонился, прислуши­ваясь, а она быстро поцеловала его в щёку, не поворачи­ваясь, вскочила в седло рядом стоящего коня. Счастливый раскатистый смех красавицы слился с цокотом копыт.
Не по асфальтовой дороге, по луговой траве помчалась она домой. Все туристы по-прежнему смотрели ей в след. И что же такого особенного в этой скачущей по лугу на ли­хом скакуне молодой женщине, матери двоих детей. Да, красива. Да, энергия в ней плещет через край. Да, добра. Но почему все люди так неотрывно смотрят ей вслед? Может быть, это не просто женщина по лугу мчится на коне. Может, это счастье материализованное спешит к себе домой, чтоб накормить младенца и мужа любимого встретить? И любуются люди домой к себе спешащим счастьем».

Если будет желание узнать побольше — читайте первоисточник: книгу Владимира Мегре «Кто же мы?» или пишите.

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Добавить комментарий