Анастасия. Тайная наука

Данная сказка построена на основе выбранных цитат из книги Владимира Мегре «Сотворение».

«Жрецы создали тайную науку. Наукой образности называлось их ученье, науки все другие от неё произошли.

Жрецы верховные, чтоб засекретить главное, науку об­разности расчленили всю, по разным направлениям дру­гих жрецов заставив думать.
Так, астрономия, и матема­тика, и физика позднее родились, и множество других наук, оккультных в том числе. Всё так построили лишь для того, чтоб, увлекаясь частностями, не смог никто до главного учения добраться».

«— Наука эта позволяет человеку мысль ускорять и образами мыслить, весь космос сразу охватить и в мик­ромир проникнуть, невидимые, но живые образы-субстан­ции создать и управлять с их помощью большим сообще­ством людей. Религий множество с помощью науки этой получилось. Тот, кто даже слегка её познал, неимоверной властью обладал, мог страны покорять, свергать царей с престола».
«— Наукой этой овладевшему не нужно формулы пи­сать, чертить и создавать модели разные. В материю он мысленно способен проникать в ядро, и атом расщеплять. Но это лишь простое упражнение, чтобы познать, как управлять людскими судьбами, народом разных стран».

«- В Завете Ветхом есть пример, когда жрецы между собою состязались в том, кто сильнее в об­разах творит. Жрец Моисей и фараона высшие жрецы. Бросал пред всеми Моисей свой жезл и превращал его в змею. И то же самое жрецы, которые при фараоне были, повторяли. Потом змея, что Моисей создал, других змей поглотила».
«— А для чего им надо было состязаться так друг перед другом?
— Чтоб показать, кто может образ сильный создавать, способный победить других. И Моисей всем показал, что он сильнейший. После чего бессмысленно с ним было воевать. Необходимо было просьбы выполнять его, не воевать. Но не послушал фараон, остановить пытался израильтян, идущих под предводительством Моисея и образа, им сотворённого. Но воины народ Израиля оста­новить были не в силах, народ, в котором образ жил силь­нейший. Потом ты можешь прочитать, как побеждал народ Израиля много раз другие племена, брал города. Как он свою религию создал и государство. Померкла слава фараонов. Но когда ещё сильнее всех были жрецы Египта в творении образов великих, когда просчитывать могли, какие действия в народе произведёт творимый образ, процветал Египет, управляемый жрецами.

Из всех известных государств, что были созданы после последней катастрофы на земле, Египет дольше всех в расцвете был.
— Нет, подожди, Анастасия, известно всем — Егип­том фараоны управляли. Их пирамиды-усыпальницы до наших дней дошли.
— Роль власти исполнительной внешне на фараонов возлагалась. Но главною задачей фараона была задача образ правителя мудрого собою олицетворять. Решенья важные готовились не фараоном. Когда пытались фа­раоны власть полностью себе забрать, слабело сразу го­сударство. Каждый фараон был, прежде всего, посвящён на царствие жрецами. С младенчества учился у жрецов и фараон, науку образов стремился познавать. Её освоив­ший азы лишь мог назначенным на царство быть.

Структуру власти, что была тогда в Египте, сегодня можно так обрисовать. В самом верху стояли тайные жрецы, потом жрецы, что обученьем занимались и пра­восудие чинили. Контроль над государством внешне осу­ществлял совет из представителей сословий всех жрецов, а фараон правил по их законам и указкам. У предводите­лей общин было немало власти исполнительной, счита­лось, независимы они. Примерно так всё было, как сегод­ня. У многих государств есть президент, правительство как исполнительная власть. Парламент — как жрецы из прошлого, законы издаёт. Отличие их в том, что ни в од­ной стране быть президентом негде поучиться, как фара­он учился у жрецов. И тем, кто заседает в совете, думе или конгрессе, неважно, термином каким законодателей-жрецов сегодняшних назвать, другое важно: им тоже негде поучиться, пред тем как правящий закон издать. Где мудрости законодателям учиться, когда наука образнос­ти в тайниках хранится? Вот потому и хаос в государ­ствах многих.

— Ты что же хочешь сказать, Анастасия, если бы мы за основу взяли структуру управления страной, как в древ­нем Египте была, то всё бы лучше было?
— Структура власти мало что изменит. Всего важнее, что стоит за ней. И если о египетской структуре говорить, то не она, не фараоны и даже не жрецы Египтом управ­ляли.
— А кто?
— Всем управляли образы в Египте древнем. Им под­чинялись и жрецы, и фараоны. Из науки древности об образности, тайный совет из нескольких жрецов взял об­раз фараона, правителя справедливого. Таким взял об­раз, каким им представлялся он в то время. Манера пове­дения и внешнее убранство, и образ жизни фараона на тайном том совете обсуждались долго. Потом обучали одного из выбранных жрецов, чтобы на образ он похо­жим стал. Старались выбрать из сословий царских пре­тендента. Но если внешне или по характеру не подходил никто из царской крови, жрецы могли любого взять жреца и выдать именно его за фараона. Обязан был пред всеми жрец-фараон всегда и соответствовать задуманному об­разу, особенно тогда, когда среди народа появлялся. По­том в народе каждый незримый образ над собою ощущал и действовал, как понимал. Когда народ поверит в образ, когда по нраву образ большинству, с желаньем каждый будет следовать ему, и в государстве нет необходимости огромную надсмотрщиков-чиновников строить структу­ру. Такое государство крепнет, процветает».

«— Без образа, Владимир, и сегодня не могут государ­ства обходиться. Лишь то сегодня относительно других и процветает государство, в котором образ правит наи­более приемлемый для большинства людей.
— Так кто ж его сегодня создаёт? Сегодня ж нет жрецов.
— Жрецы есть и сегодня, только по-другому называ­ются они, и знаний всё меньше от науки образности в них. Расчёты долгосрочные и беспристрастные не в силах сде­лать современные жрецы. Поставить цель и образ сотво­рить достойный, чтоб к цели был способен привести страну».

«— Владимир, ты внимательнее посмотри. Что было перед тем, как государство, что Советским Союзом, стало называться, возникло?
— Как было что? Все знают. Был царизм. Потом свер­шилась революция, и мы пошли по пути социализма, стре­мились коммунизм построить.
— Но перед тем как революция свершилась, в народе образ усиленно распространялся справедливого, счастли­вого и нового устройства государства, а старое устрой­ство обличалось. Ведь образ строился с начала государ­ства нового. И образ нового, для всех добрейшего прави­теля в народе создавался. И то, как каждый будет жить счастливо. Вот эти образы и повели людей, позвали за себя сражаться с теми, кто ещё старым образам был ве­рен. И революция, потом гражданская война, в которую народа множество было вовлечено, на самом деле двух образов сраженьем были.

— Конечно, что-то в этом, может, есть. Но только Ле­нин, Сталин не образы. Они, все знают, просто люди, руководители страны.
— Ты называешь имена, считая, что стояли за ними только люди во плоти. На самом деле… Может, сам по­думаешь, поймёшь — всё это далеко не так, Владимир.
— Да, как не так? Я ж говорю тебе — все знают, — Сталин человеком был.
— Тогда скажи, Владимир, мне, каким был Сталин человеком?
— Каким? Каким… Ну, сначала все считали добрым, справедливым. Детей любил. Его на фотографии и на картинах с девочкой маленькой на руках изображали. В войну солдаты многие шли в бой, кричали “За Родину, за Сталина”. Все плакали, когда он умер, мне мать моя рас­сказывала, когда он умер, так плакало почти всё населе­ние страны. И в Мавзолей его рядом с Лениным положи­ли.
— Так, значит, многие его любили и с именем его в смертельной схватке с врагом побеждали. Стихи ему пи­сали, но что потом, теперь что говорят о нём?
— Теперь считают, что он был тираном, убийцей, кро­вопийцей. Народу множество в тюрьмах сгноил. Из Мав­золея его тело вытащили, в землю закопали, и памятники все уничтожили, и книжки, что писал когда-то он…
— Теперь ты понимаешь сам? Перед тобой два образа предстали. Два образа, а человек ведь был один.
— Один.
— Каким он был, сейчас ты можешь мне сказать?
— Наверно, не могу… А ты сама сказать мне можешь?
— Не соответствовал ни первому, и ни второму Ста­лин образу, и в том трагедия была страны. Всегда тра­гедии происходили в государствах, когда значитель­ным несоответствие бывало правителя и образа его, с того все смуты начинались. И люди в смутах за образы сра­жались. Совсем недавно к образу коммунизма стреми­лись люди, но образ коммунизма ослабел, теперь стре­мишься ты к чему, и в государстве все живущие к чему стремятся?

— Теперь мы строим… Ну, может быть, капитализм иль ещё что-то, но чтоб так жить, как в странах развитых люди живут — в Америке, Германии. Ну, в общем, чтоб демократия была, как там, у них, достаток больший.
— Теперь у вас отождествлён образ страны и справед­ливого правителя в ней по образу тех стран, что ты на­звал.
— Ну, пусть по образу тех стран.
— Но это говорит о том, что оскудели знания совсем жрецов страны, в которой ты живёшь. Нет знаний. Нет сил у них, чтоб образ сотворить достойный, способный повести своим путём. Обычно в ситуации такой все госу­дарства умирали, тысячелетий так история гласит.

— Но что плохого, если мы жить станем все, как, на­пример, в Америке или Германии живут?
— Владимир, посмотри внимательнее сам, сколько проблем в тех странах, что назвал. Сам и ответь себе: им для чего полиция нужна очень большая и множество боль­ниц? И почему всё больше самоубийств в них происходит, и куда едут люди отдыхать из городов богатых  больших тех стран? Всё большее количество чиновников им требуется назначать за обществом следить. Всё это говорит, что образы слабеют и у них.
— И что же получается, мы стремимся к их слабеющим образам?
— Да, получается, тем самым и продлеваем ненадолго их жизнь. Когда образы ведущие уничтожали в твоей стране, в ней новый образ не создали. И поманил всех за собой тот образ, что живёт в другой стране. Если ему поклонятся все люди, то перестанет существовать твоя страна, — страна, теряющая образ свой.

— А кто его сегодня способен создавать? Сегодня нет жрецов.
— Есть люди и сегодня, которые лишь только тем  заняты, что образы творят, просчитывают образов способность увлекать народ, и часто расчёты их верны бываю!
— Я что-то и не слышал даже о таких. Или всё это со­держится в строжайшей тайне?
— Ты, как и множество людей, днём каждым с дея­ниями их соприкасаешься.
— Да где, когда?
— Владимир, вспомни, когда пора приходит выбирать вам новых депутатов в государстве или из нескольких желающих единого правителя — он президентом назы­вается сейчас — пред всеми представляют образ их. А образ тот и формируют люди, которые своей профессией избрали образы творить. У кандидатов разных есть не­сколько таких людей. И побеждает тот, чей образ всех приятней получился для большинства.
— Как образ? Все ж они реальные, живые люди. Они сами на собраниях перед избирателями выступают, и по телевизору тоже сами выступают.
— Конечно, сами, только им советуют всегда, где и как себя вести, что говорить, чтоб образу приятному для мно­гих соответствовать. И часто кандидаты следуют совету. Ещё им делают рекламу разную, стремясь их образ с луч­шей жизнью для каждого связать.
— Да, делают рекламу. Всё равно не очень мне понят­но, что главней сам человек, который в депутаты или пре­зиденты хочет избираться или тот образ, о котором ты твердишь?
— Конечно, человек всегда важнее, но ты ведь, голо­суя, не встречался с ним, не знаешь в точности, какой на самом деле он, и голосуешь ты за образ, тебе преподне­сённый.
— Но ведь ещё программа действий есть у каждого из кандидатов, и люди за программу голосуют.
— Как часто исполняются программы те?
— Ну, не всегда программы предвыборные исполня­ются, а полностью, возможно, никогда их выполнить и невозможно, потому что другие со своими программами мешаются.

— Вот так и получается всё время, что множество тво­рится образов, но нет единства полного средь них. Нет образа единого, способного собою всех увлечь и к цели привести. Нет образа, а значит, вдохновенья нет, неясен путь, сиюминутна, хаотична жизнь.
— Так кто ж тот образ может сотворить? Жрецов се­годня мудрых, значит, нет. И о науке образности я от тебя впервые слышу, той, что жрецам преподавал твой прао­тец.
— Немного ждать осталось, будет образ сильный у страны. Он победит все войны, и мечты людские прекрас­ной явью претворяться станут в твоей стране, потом по всей Земле».

Если будет желание узнать побольше — читайте первоисточник: книгу Владимира Мегре «Сотворение» или пишите.

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Добавить комментарий