Эверест любви

Данная статья построена на основе выбранных цитат из книги Владимира Лермонтова «Дельфания».

«— Дельфи, я люблю тебя, — сказал я, ощущая ее сухие и слегка припухшие от поцелуев губы. — У меня все болит внутри. Я не могу так больше.

— У меня тоже, — произнесла она и опустила взор. На ее щеках заалел румянец. — Я тоже тебя люблю и ничего не могу сделать с собой. Как я ни боролась, но это чувство сильнее меня, оно сильнее всего, что я переживала прежде. Я ведь думала, что я знаю все, но оказалось, что я не знаю главного.
Дельфания посмотрела на меня, и у меня закружилась голова оттого, что я также не подчиняюсь тому сверхчеловеческому состоянию, которое захватывает все клетки моей природы, не оставляя места более ничему. Это было даже не просто особым чувством, а нашествием вселенской любви, которому ничто не могло противостоять в моем существе. Все защиты, крепости, обороны моей природы треснули и разрушились, и мое тело, разум, душа полностью капитулировали без сопротивления.

— Дельфи, нет таких слов, чтобы выразить, что я переживаю, — прошептал я. — Когда я говорю «люблю», то понимаю, что смысл этого слова слишком ограничен и слишком приземлен. Тому, что я испытываю, нет слов и определений в человеческом обиходе. Это нечто иное, не от мира сего. Может быть, это потому, что ты — не земная женщина? Не знаю. Ничего не знаю, Дельфи. Это состояние можно, наверное, сравнить с болезнью, которая как лихорадка проникает все глубже в меня, захватывая все больше меня, и разумом я хочу несколько затормозить распространение «болезни», а ничего не получается, потому что чем сильнее я заболеваю, тем сладостней мне становится. Пусть будет так. Пусть это продолжается, я не хочу выздоравливать. Мне уже кажется, что меня вовсе нет, как личность я растворился в этом небесном восхождении. Я ощущаю себя ветром. Просто ветром, который несется по долинам и горам, степям и лесам и приносит с собой радость и веселье, танец и песни. Это — и безумно, и чудесно.
— Тогда я буду морем! — улыбнулась Дельфания. — Ветер и море сошлись и слились в головокружительном вихре любви! — рассмеялась она. — Ну все, до свидания, Ветер.
— До встречи, Море! — крикнул я вслед Дельфании, исчезающей в морской рябистой пучине».

«Сцепив руки в замок, я ухватился за спинной плавник Дейфа, который услужливо поднырнул под меня. И как только он это почувствовал, стремительно ринулся вперед, поднимая брызги, летящие мне в лицо. Я щурился, закрывал глаза и лишь ощущал, как вода струится вдоль моего тела — мы неслись вперед, и это было необыкновенным путешествием. Я не думал ни о чем, а лишь наслаждался движением и ветром. Мы мчались все быстрее и быстрее, опускаясь и поднимаясь над поверхностью моря. Тело дельфина, сильное и мощное, несло меня вперед, и мне казалось, что у него столько энергии, что он может вместе со мной выпрыгнуть, как это обычно делают дельфины, играя и резвясь. Я доверял ему и благодарил за такой необычный извоз.
— Умница, Дейф! — кричал я сквозь ветер, и брызги, залетающие мне в рот, поглощали звуки.
От этого доброго и умного животного исходила такая энергия мира, покоя и уверенности в своей могучей силе, с одной стороны, а с другой, такая непосредственность и искренность, что я был готов плыть с ним хоть на край света. Весь мир для меня превратился в тотальное движение, которому нет конца. Я чувствовал себя ребенком, которому снится великолепная и необыкновенная сказка. Когда я повернул голову назад, туда, где должны были быть горы, Большой Утриш, лагуна, то увидел лишь бесконечный горизонт, простирающийся во все стороны, — это было бескрайнее открытое море».

«Я лег на спину, закрыл глаза и расслабился, исполняя все, как указывала Дельфания. Сердце еще не пришло в норму, и я старался восстановить дыхание. Когда я наконец полностью расслабился, снизу почувствовал Дельфанию, которая обхватила меня со спины и тихо произнесла мне на ухо:
— Вспомни то чувство, с каким ты летаешь во сне. Думай только о нем и не бойся, я тебя держу. Все остальное я сделаю сама…
Я постарался сконцентрироваться на состоянии полета, и это получилось у меня лишь потому, что я лежал на Дельфании и у меня была надежная, а главное, нежная опора. Потом я ощутил, что по моему телу от головы до ног пошли волны энергии и с каждым перемещением этой волны в моем существе что-то менялось. Я становился более легким и пластичным, а в мышцах пробуждалась неведомая доселе мне сила, бодрость и упругость. Этого становилось все больше, и мне уже показалось, что я вообще ничего не вешу, и если я сейчас оттолкнусь со всей новой силой, пробудившейся во мне, то смогу взлететь. Потом вдруг Дельфания сильно оттолкнула меня от себя и крикнула:
— Ну вот и все. Приветствую тебя, мореанин Владимир!

Я открыл глаза и мгновенно начал осваивать и пробовать свое тело, ставшее каким-то чудным, новым, а главное, податливым, легким и необычайно энергичным. Я нырнул в глубину и быстро пошел на снижение с большой скоростью, затем стремительно вынырнул с таким порывом, что меня выбросило в воздух, где я сделал кувырок и вновь погрузился в пучину. Это было восхитительно и поразительно! Я двигался не столько за счет усилий мышц, сколько в силу некой реактивной энергии, родившейся в моей природе. Бог мой, что я начал вытворять! Я выпрыгивал над поверхностью, кружился в воздухе, потом в воде, уходил в глубину, догонял рыб, кувыркался и мне хотелось все больше и больше отдаться этой фантасмагории движения. Дельфания сначала не была видна, а потом она присоединилась ко мне, и мы вместе совершали синхронное плавание и прыжки. Тем временем вокруг нас дельфины образовали кольцо диаметром метров пятьдесят и плавали по кругу, сохраняя ровность и направленность движения. Живая карусель вращалась по часовой стрелке; вспенивая воду и прыгая поочередно, дельфины водили настоящий хоровод. Я слышал их стрекот и в воздухе, и в воде. Когда я нарезвился вдоволь, тогда взял Дельфанию за руки и мы сделали свой хоровод, скорее это был танец. Потом я привлек ее к себе и спросил:
— Твои мореане заключили нас в круг, что это значит?
— Понимаешь, Вова, — шептала мне на ухо Дельфания, обхватив меня руками. — Вы, люди, делаете ЭТО просто так, будто совершаете обыденное дело. Вы низвели космическое таинство до развлечения, которое стало грубым, а порой отвратительным, потому что творится оно не по любви, а по инстинктивным позывам. А ведь ЭТО — мистический танец единения двух существ, символизирующий соединение каждой души с Создателем. Всевышний дал живым существам этот дар, чтобы они восходили в нем на более высокую ступень духа. Блаженство, которое дано нам с тобой испытать, лишь предваряет то блаженство, которое можно постигнуть в высших сферах небесного бытия. ЭТО — трамплин в вечное блаженство.

Дельфания прижалась ко мне так сильно, что кровь ударила в виски.
— Любимый мой, — шептала она и целовала мое лицо, глаза, шею.
Сердце мое стучало быстро и сильно, отдаваясь во всех частях тела. Я стал безумно целовать Дельфанию, и поцелуй, начавшийся над поверхностью, продолжался в воде, потому что мы вращались в каком-то спонтанном движении. В воде я мог находиться без воздуха достаточно долго и это стало для меня естественным. Однако когда очередной раз мы появились на поверхности, и я, приоткрыв глаза, увидел вокруг нас дельфиний хоровод любви, то слегка отстранил Дельфанию и прошептал ей:
— Я не могу так, они на нас смотрят, — кивком головы я указал на дельфинов. — Я смущаюсь. Скажи им, чтобы они ушли.
Дельфания рассмеялась так весело и так игриво, что ее смех передался мне и заразил меня.
— Глупый! Это же так естественно для них! У дельфинов нет стыда, они не подвержены человеческим порокам. Стыд — последствие греха, — объясняла Дельфания, взирая на меня своими лучистыми глазами цвета морской воды.

— Ну, хорошо, — заключила она и озорно-заговорщицки выговорила, — давай сбежим от них!
— Как сбежим? Разве можно обогнать дельфинов? — Мы перехитрим их. За мной!
И Дельфания, взяв меня за руку, увлекла в глубину. Потом она отпустила меня и стремительно поплыла впереди, указывая путь к месту, где мы будем совершенно одни. Мы неслись в подводном пространстве так, будто вода не создавала никакого сопротивления. Мимо нас проносились рыбы, глядя на нас своими выпученными от испуга глазами. Два существа пронзали глубоководное пространство, они были исполнены такой безумной любовью, которая рождала такую же безумную энергию, дающую этим существам возможность совершать чудеса перемещения в подводном мире. Вскоре мы вынырнули и теперь продолжали бегство по поверхности моря. Я не оглядывался назад, а смотрел только вперед — на волосы Дельфании, на ее смуглую спину, отливающую золотом в лучах солнца, на взмахи ее рук, похожие на взмахи огромной птицы. Солнце светило нам в глаза, ослепляя и превращая все это движение в бесконечно блаженную музыку любви, моря и солнца.

Наконец мы остановились и долго лежали на спине, переводили дух, держась за руки и рассматривая небо, по которому скользили нежно-белые причудливые облака. Вокруг нас не было ни единой души, а лишь только синяя живая бесконечность моря. Вода была кристально чистой и нежной. Было ощущение того, что море действительно живое, что оно нас ласкает, держит, защищает и что нет ничего надежнее в мире, чем эта изумрудная трепетная постель. Море стало для нас бескрайним ложем, охраняющим любовные ласки и игры влюбленных.
— Дельфи, иди ко мне, — произнес я, потянув ее за руку и повернув голову в ее сторону.
— Постой, Вова, не спеши, — ответила Дельфания, не глядя на меня. — Сначала нужно, чтобы соединились наши души, а потом и тела.
— Разве так бывает?
— Только так и должно быть, радость моя: вначале ЭТО должно произойти на духовном уровне, а потом и на физическом.
— Хорошо, только я не знаю, как соединяются душами. Ты научишь меня?
— Научу. А ты, — Дельфания помедлила и голосом, в котором улавливалось волнение девушки, никогда не знавшей мужчины, спросила, — научишь меня, как ЭТО делается у вас?
Я ничего не ответил, а лишь сильнее сжал ее пальцы.
— Стань напротив меня, любимый, — сказала Дельфания, — возьми мои руки в свои. Теперь смотри мне в глаза и постарайся мысленно войти в меня и передать мне свою любовь. А я войду в тебя. Это очень легко.

Я, заворожено пламенея от нарастания неизведанных для меня состояний, делал все, что говорила Дельфания: мы раздвинули пальцы и соединили ладони, потом подогнули ноги, будто сидели на невидимых стульях, и наши колени уперлись друг в друга. Я глядел в ее бездонные глаза и погружался в их бесконечность. Затем я стал чувствовать более отчетливо внутреннюю пульсацию ее существа, трепет ее сердца, ритм дыхания, и вдруг я вошел в нее. Я действительно оказался внутри своей любимой! Это было столь поразительно и невероятно, что нельзя выразить. Но потом произошло еще более фантастическое и потрясающее — я почувствовал, как в меня вошла Дельфания! Каждой частичкой своей природы я вдруг ощутил всю космичность чувств Дельфании ко мне. Она просто любила меня, каждую клеточку моего существа, каждую частичку моего тела, каждую мою мысль, каждое дыхание мое, каждое биение моего сердца. Эта неземная любовь проникала в меня, проходила через все мои внутренние органы и выходила наружу. Нет таких слов и никакого подобия в земной, человеческой жизни. В ее чувствах не было горячности, страсти, яркости, прелести, это была сама вечность, сама вселенная. Ароматы ощущений, которые наполнили меня, исходили прямо из ее сердца, я был поражен благодатью и блаженством, которым нет ни начала ни конца. Этого было так много, что я не мог приложить свои чувства, свою любовь к этому состоянию, ибо переживания Дельфании были настолько велики, всепоглощающи и несказанно благодатны, что я просто не способен был к ним ничего прибавить; как море, в которое сколько ни вливай пресной воды, не станет пресным и даже ничуть не изменит свою соленость. И самое поразительное то, что в этом потоке любви Дельфании оказывалось, что мне не обязательно любить, а только нужно принять то, что УЖЕ есть, а все остальное приложится, потому как принять ЭТО — неизмеримо более всего того, что я мог бы из себя произвести, хотя мне казалось, что моя любовь бесконечна. Любовь Дельфании была источником сознания нового порядка, нового характера, новой жизни. Ты входишь в такую нежность, ласку, искренность, что не нужны усилия. Дельфания была подобна ребенку, который смотрел на меня своими открытыми, доверчивыми глазами, сияющими чистотой и невинностью, и этот взгляд обнажал мою душу, раздевал ее до основания, захватывал в вихрь безумной, тотальной, всепроницающей любви, несущейся через всю вселенную, через каждую душу, через каждую клетку, молекулу, атом, частицу. Весь мир тогда предстал для меня большой, вневременной и внепространственной Любовью и Нежностью.

Солнце пустило по морю ярко-розовую дорожку заката, когда мы лежали на спинах и отдыхали.
— Теперь твоя очередь, — почти неслышно произнесла Дельфания с бронзово-темнеющим лицом.
Я не заметил, как исчезло солнце, как выглянули звезды — единственные свидетели смотрели на двух существ, соединившихся в блаженном экстазе в бескрайних морских просторах…».

Если будет желание узнать побольше — читайте первоисточник: книгу Владимира Лермонтова «Дельфания» или пишите.

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Обсуждение закрыто.