Концерт Маленького оркестра

Данная сказка построена на основе выбранных цитат из книги Макса Фрая «Сновидения Ехо 4 – Я иду искать».

«Он явно хотел сказать что-то ещё, но тут со сцены, то есть, с поляны раздался звонкий голос Таниты: «Всем хорошей ночи! Сейчас начнём!» — и мы послушно умолкли.

Карвен, конечно, бывший государственный преступник, вернувшийся из ссылки специально ради удовольствия безнаказанно издеваться над трупами, а я, согласно одной из самых популярных среди столичного населения версий, вообще какой-то мёртвый древний магистр, воскрешённый сэром Джуффином Халли не то ради всеобщей погибели, не то просто от избытка энтузиазма, но это вовсе не означает, будто мы способны шептаться во время концерта. Так низко мы не падём.

Но пока над садом бывшей резиденции Ордена Потаённой Травы звенела не музыка, а тишина, воцарившаяся столь внезапно, что казалась своего рода звуком, глубоким, объёмным и мощным. Музыканты по-прежнему сидели на траве и не спешили ни подниматься, ни даже брать в руки инструменты. Но каким-то образом притягивали к себе внимание — стоило только на них посмотреть, и уже невозможно стало отвернуться. По крайней мере я застыл, как загипнотизированный. Глядел так внимательно, словно у меня на глазах разыгрывалось увлекательное действие, из тех, когда нельзя упускать ни единой детали. Хотя на самом деле на поляне не происходило вообще ничего. Я имею в виду, ничего такого, что можно увидеть глазами или услышать ушами. А так-то конечно происходило — одно из тех невообразимо важных, неопределённых и недоказуемых, но явственно ощутимых событий, о которых потом не получается рассказать даже самому себе. И вспомнить нечего. Но и забыть невозможно.

Похоже, они собираются вместе, — подумал я, сам пока толком не понимая, что за тайный для себя самого смысл вкладываю в это «вместе». И вдруг вспомнил, что однажды уже был свидетелем чего-то подобного — полного единения большой группы людей. Магистр Нанка Ёк и другие члены Ордена Долгого Пути, такого древнего, что о нём и сведений-то уже не сохранилось, пришлось поверить на слово, что когда-то они действительно были настоящими живыми людьми, потом тысячелетиями скитались по каким-то невообразимым «тропам мёртвых» и наконец воскресли у нас на глазах; процесс возвращения к жизни оказался таким долгим и мучительным, что я бы, пожалуй, не рискнул повторить этот фокус в домашних условиях. И вообще ни в каких, сколько бы корзин с отборным спелым бессмертием ни маячило за финишной чертой.
Впрочем, дело сейчас не в этом. Просто люди Магистра Нанки, собираясь вместе, точно так же мощно и звонко молчали, пока их сознания сливались в единый поток. Но то члены древнего Ордена, в которых человеческого — одна видимость, а тут — просто музыканты перед выступлением.
Ничего себе дела.

Это была моя последняя мало-мальски внятно сформулированная мысль. Потому что потом раздался звук — один-единственный звук какого-то инструмента, скорее всего, струнного; впрочем, не факт. Я смотрел на сцену-поляну во все глаза — это кто начал играть? На чём? — но уже почти ничего не видел кроме восхитительного золотого тумана, в котором кружилась сияющая пыль, а тихий звук одинокой струны вдруг взорвался, как праздничный фейерверк и стал многоголосым аккордом, хором, бурей, землетрясением, сладким огненным ледяным дождём.
Всё это в один миг обрушилось на меня и поволокло за собой, не разбирая дороги, куда-то на потаённую изнанку этого Мира. Ну или просто меня самого. На самом деле, пока ты там — никакой разницы.
Когда идёшь на музыкальный концерт, обычно не ожидаешь столь масштабных потрясений. Даже если это не первое публичное выступление никому не известного Маленького оркестра, а гастроли мировых знаменитостей, всё равно. Потому что музыка это — ну, просто музыка, род искусства, воздействующего на сознание и тело человека посредством особым образом организованных звуковых последовательностей. Всё-таки не конец света. И даже не магия какой-нибудь высокой ступени — так мне казалось раньше. Теперь-то я уже не настолько глуп.

Не знаю, что со мной сталось бы, окажись я на этом концерте дюжину лет назад. Грохнулся бы в обморок? Превратился бы во что-нибудь маловразумительное на радость почтеннейшей публике? Чокнулся бы, ни сходя с места? Улетел бы навек в облака? К счастью, опыт многочисленных низвержений в Хумгат, путешествий на Тёмную Сторону и прочие мистические хлопоты, давно ставшие естественной частью моей повседневной жизни, успели изрядно меня закалить. Так что я и бровью не повёл. В смысле, не сошёл с ума и даже ни во что не превратился. А всего лишь блаженно улыбался в финале, размазывая по щекам неведомо откуда взявшиеся слёзы. Вот это, я понимаю, настоящая невозмутимость, железная выдержка, полный самоконтроль.
К чести моей надо сказать, что окружающие вели себя ничуть не лучше. Тоже рыдали и улыбались, тоже дико озирались по сторонам, не в силах вот так сразу вспомнить, на какой планете находятся, как сюда попали, и как нас всех сегодня зовут. И откуда взялось вообще всё.
Счастье, что аплодировать на концертах у нас не принято, поскольку хлопок ладоней вполне может оказаться старинным приёмом боевой магии, убивающим наповал. А то неловко бы получилось: хрен бы кто вот так сразу вспомнил, как это делается. И зачем.

Музыканты сидели на траве в обнимку со своими инструментами и в целом выглядели гораздо более вменяемыми существами, чем публика. Просто слегка пришибленными. Первой на ноги поднялась Танита. В одной руке она держала ярко-зелёный инструмент, отдалённо напоминающий маленькую скрипку, в другой — несоразмерно большой смычок.

— Ну что, — сказала она, потрясая этим своим магическим оружием. — По-моему, получилось.
Ответом ей был общий вздох примерно следующего содержания: надо же, оказывается, всё было взаправду, а теперь закончилось; ужасно жаль, зато мы все по-прежнему существуем, и как же это, дырку над нами в небе, хорошо.
К этому моменту я уже более-менее пришёл в себя. Ровно настолько, чтобы встать, условно членораздельно извиниться перед таким же обалдевшим Карвеном за вынужденную отлучку, и, эффектно пошатываясь, уйти куда глаза глядят. То есть, в спасительную тишину и темноту запущенного сада. Всё-таки очень удачное место выбрали для концерта, здесь потрясённому слушателю есть куда себя деть.
Какое-то время я бродил по садовым тропинкам, с наслаждением подставляя лицо спасительно холодному ночному ветру, думал, что надо бы вернуться, поблагодарить музыкантов, попрощаться с пригласившей меня Танитой и отправляться домой, но никак не мог заставить себя совершить все эти усилия, необходимые и одновременно совершенно ненужные тем удивительным существам, которыми мы совсем недавно были.

— Получилось даже лучше, чем на репетициях. Я же говорила, что вы приносите удачу! — сказала Танита.
Она каким-то образом меня отыскала, вышла наперерез и теперь стояла передо мной, опираясь на светлый древесный ствол. Девчонка как девчонка, совсем ещё юная, маленькая, кудрявая, темноволосая, в коротком лоохи, состоящем из нескольких полупрозрачных слоёв разной длины. Встретишь такую в городе и не подумаешь, что перед тобой самый настоящий гений. Каких на весь Мир всего — сколько их там в оркестре? — кажется, четырнадцать человек. Кофа говорил, она своих музыкантов через газетные объявления собирала. Надо же, как просто организовываются некоторые немыслимые дела.
Я укоризненно покачал головой.
— При чём тут я? Вы сами по себе такие. Сами всему научились, сами сыграли. Музыку кстати тоже сами сочинили? Сколько живу в Ехо, никогда ничего похожего не слышал. И в Куманском Халифате, вроде бы, совсем другое играют. А больше я пока нигде толком не бывал.
— Музыку никто не сочинял, — улыбнулась Танита. — Это была импровизация.
— Что?!
— Импровизация, — повторила она. — Честно! То есть, мы заранее договорились, что я начну, и в какой последовательности будут вступать остальные инструменты, но это — всё, дальше она сама.

— Кто — она?
— Музыка, конечно. В этом и смысл нашего Маленького оркестра: дать музыке возможность делать, что захочет. Очень страшно, на самом деле! На репетициях у нас уже давно отлично получается, но вдруг в присутствии посторонних людей музыка решила бы помолчать? Или притвориться незначительной ерундой? Играть-то мы все умеем, не вопрос, но этого недостаточно. Нужно, чтобы музыка согласилась с нами быть, силой её не заставишь, можно только надеяться, что сама захочет, потому что… ну, например, за время репетиций полюбила звучать через нас. Но вдруг ещё не успела? Никто не знает, сколько времени требуется музыке, чтобы по-настоящему полюбить музыканта. И приходить, когда позовёт.
— Да уж, — растерянно согласился я.
Никогда не смотрел на вещи с такой точки зрения. Хотя с магией примерно то же самое: сколько ни старайся, а успех, в итоге, всё равно зависит только от того, любит она тебя или нет.
— Я поэтому так сильно волновалась, а теперь радуюсь, — сказала Танита. — И специально пошла вас искать, чтобы поблагодарить. За то что пришли и… И вообще. Вы — совершенно точно хорошая примета. А я знаете какая суеверная? У-у-у!».

Если будет желание узнать побольше — читайте первоисточник: книгу Макса Фрая «Сновидения Ехо 4 – Я иду искать» или пишите.

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Добавить комментарий