Некоторые крайности

Данная сказка построена на основе выбранных цитат из книги Макса Фрая «Сновидения Ехо 6 – Отдай мое сердце».

««Ты куда подевался? – раздался в моей голове голос Джуффина. – У тебя все в порядке?»

«Почему-то оказался дома, хотя специально ничего для этого не делал», – объяснил я.
«Ясно все с тобой», – откликнулся шеф. И умолк прежде, чем я успел спросить, что именно ему ясно, и как мне, сироте, без этой ясности жить.
– Это моя вина, – признался Гэйшери и одарил меня невинной улыбкой младенца, только что перевернувшего на парадный костюм гостя кремовый торт. – Я соскучился.
– Что?! – переспросил я.
Похоже, в это короткое «что» мне удалось вложить целую бездну смыслов. И смыслы были что надо, один другого ослепительней. Во всяком случае Гэйшери даже улыбаться перестал. Но при этом не принялся орать, а, напротив, очень спокойно сказал:
– Вы, наверное, подумали, будто я нарочно призвал вас сюда ради собственного удовольствия? Это и правда было бы свинство. Но я ничего не делал. Мое желание повидаться привело вас сюда само, без участия моей сознательной воли. Так порой случается. Я, конечно, способен держать свои желания под контролем. Но, сами видите, не всегда.
– Ни хрена себе, – резюмировал я. Хотел сказать сердито, но вышло скорей восхищенно. Я, к сожалению, честный человек.

И тут меня осенило.
– Слушайте, – сказал я, – а на кой вообще нужны все эти наши расследования, если вы можете просто призвать к своим ногам злодеев, испортивших ваше Благословение – вот как сейчас меня…
– Не могу, – отрезал Гэйшери.
Голос у него остался всего один, да и тот подозрительно тихий и бесцветный. Зато смотреть на Гэйшери стало по-настоящему страшно, хотя на своем веку я повидал довольно много рассерженных людей, добрая половина которых была вполне могущественными колдунами. Однако чтобы от гнева два глаза слились в один, а из-под кожи лица проступили огненные очертания черепа, скорее птичьего, чем человеческого, – такой красоты мне до сих пор не показывали.
Сэр Шурф много раз говорил, что в критической ситуации у нас есть право на все, кроме растерянности: растеряться, считай, добровольно умереть. Он совершенно прав, но кому от этого легче. Все равно я часто теряюсь перед лицом опасности, а что жив до сих пор, так это просто такая счастливая судьба.

Удача и на этот раз от меня не отвернулась. Вместо того, чтобы оторвать мне голову или обрушить на нее потолок, Гэйшери извлек из воздуха здоровенный нож, именуемый в наших краях «грибным» в память о стародавних временах, когда в лесах Угуланда на одиноких путников часто нападали полоумные грибы-оборотни, и всадил его себе в сердце. И упал, обливаясь кровью.
От моей растерянности, конечно, и следа не осталось. До такой степени не осталось, что я сперва запустил ему в голову Смертный Шар, рявкнул: «Не смей умирать!» – вежливо исправился: «Не смейте», – спохватился, что формулировка вышла недостаточно внятная, поспешно добавил: «Пусть ваше тело немедленно исцелится от всех последствий ранения», – и только после этого испугался, зато так сильно, что в глазах потемнело.
Гэйшери вскочил и расхохотался нелепым дуэтом, одновременно визгливо и хрипло:
– Ну вы даете! Поверили, что я взаправду зарезался! И ну сразу спасать! Но молодец, неплохая реакция, успели бы, если что.
Никакого ножа в его груди не было и в помине. И крови ни капли. И глаз снова две штуки, и огненный птичий череп больше не просвечивал сквозь кожу – вот это особенно утешительно. В вопросах человеческой анатомии я – консерватор, каких поискать.
– Ну елки, да кто ж вас знает, – сердито сказал я, начиная осознавать, что стал жертвой идиотского розыгрыша. – От вас чего угодно можно ожидать. Вы же псих.
– Вы тоже, – огрызнулся Гэйшери. – И магия ваша дурацкая вам под стать. Она же задумывалась, как боевая, а вы с ее помощью зачем-то порабощаете чужую волю. И зверски исцеляете беззащитных умирающих, пользуясь их полной беспомощностью. Как вас вообще на улицу выпускают? И главное, зачем?!
– А то я сидя дома ничего натворить не могу.

– Резонно, – согласился он. И улыбнулся так добродушно, что я решился спросить:
– Вы что, просто для смеху этот спектакль устроили?
– Для смеху! – скривился Гэйшери. – Да просто чтобы вас ненароком не зашибить. И заодно наглядно продемонстрировать, до какой крайности вы способны довести спокойного, уравновешенного человека, а то вы, похоже, пока не в курсе. Вы вообще осознаете, что посмели мне предложить?
– Помочь нам с расследованием, – вздохнул я. – А что? Я всем такое при каждом удобном случае предлагаю. Не хотите, не помогайте, кто ж вас заставит. Уж точно не мой Смертный Шар, они вам, как я понял, до одного места. Но с вашей помощью было бы проще. И гораздо быстрей.
– Вы что, не понимаете?! – взревел Гэйшери. Но тут же осекся и печально сказал: – Да, вы действительно не понимаете, насколько чудовищную вещь мне предложили: призвать к себе человека, испортившего мое Благословение. Увидеть его собственными глазами, удостовериться в его существовании раз и навсегда. И жить потом с этим воспоминанием все отпущенные мне годы. По доброй воле сделать то, что для меня хуже ста тысяч смертей!
– Просто, как и вы, сужу о других по себе, – объяснил я. – На вашем месте я бы хотел поймать засранца как можно скорей. Чтобы… ну, даже не знаю. По обстоятельствам. Например, дать ему в глаз.
– Я не настолько гневлив, – надменно сказал Гэйшери. – И ударить могу только очень близкого человека. К чужому лишний раз прикасаться не стану. А такого мерзавца побрезгую даже испепелить.
– Ладно, – вздохнул я, – извините, что так получилось. Просто человеку вроде меня довольно сложно понять, что творится у вас в голове.

– Человеку вроде вас это как раз должно быть совсем несложно, – возразил он. – Я потому и рассердился, что вы – это вы. С других-то спроса нет, – и, помолчав, вдруг добавил: – На самом деле, я тоже считаю, что в сложившейся ситуации мой долг – вам помочь. Благословение, испорчено оно или нет, мое, а значит, моя ответственность. Но сделать, как вы сказали, я не могу. Моя магия питается силой желаний моего сердца. Я физически не способен сделать то, чего так сильно не хочу. А чувствовать себя беспомощным, кроме всего, крайне противно. Давно забытое ощущение. Будь моя воля, я бы его не вспоминал.
– Вот это я могу понять. Сам больше всего на свете ненавижу беспомощность. Я, конечно, зря полез к вам со своими идеями. Мог бы сообразить, что если вы чего-то не делаете, значит, на то есть причины.
– Вот именно, – подтвердил Гэйшери. – Но ладно, хотя бы сейчас вы это поняли. Лучше поздно, чем никогда.
– Если вам когда-нибудь покажется, что мы достигли необходимой степени душевной близости, можете дать мне за это в глаз, – предложил я.
Гэйшери посмотрел на меня с нескрываемым интересом.
– А знаете, вас я, пожалуй, мог бы стукнуть прямо сейчас, – наконец сказал он. – Эта идея не вызывает у меня внутреннего протеста. Но драку можно отложить на потом. Лучше помогите мне разобраться с кофе. Очень его хочу.
– Да было бы с чем разбираться, – улыбнулся я, привычно пряча руку под лоохи, чтобы залезть в Щель между Мирами.
– Нет-нет! – остановил меня Гэйшери. – Я хочу научиться добывать его сам. Пока вас не было, несколько раз пытался, но так и не отыскал реальность, откуда вы его достаете. Она вообще существует? Или вы сами ее выдумали, а теперь пользуетесь? И больше никто? Отличный ход, если так!
– Конкретно эта вроде бы объективно существует, – не слишком уверенно сказал я.
– Тогда давайте вы мне ее покажете. А дальше я разберусь.
С этими словами Гэйшери ухватил меня за локоть. Я не то что ответить, даже моргнуть не успел, а вокруг уже не было ничего, только сияющая тьма Коридора между Мирами и железная хватка моего спутника.
Ничего себе темп».

Если будет желание узнать побольше — читайте первоисточник: книгу Макса Фрая «Сновидения Ехо 6 – Отдай мое сердце» или пишите.

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Обсуждение закрыто.