Пример прочесывания теней

Данная статья построена на основе выбранных цитат из книги Теун Марез «Туманы знания драконов».

«В данный момент очень важно понять, что, несмотря на постоянную бдительность безупречного  воина, прочесывание теней  представляет собой уровень осознания, превосходящий обычное осознание; это означает, что уровень восприятия воина повышается, и, следовательно, воин осознает происходящее острее, чем на обычном уровне осознания.

Это соображение является важнейшим, поскольку обычный человек смещается к такому уровню осознания лишь тогда, когда под угрозу поставлено его физическое выживание, но даже в этих случаях он редко оказывается способным отстраниться от происходящего в такой мере, чтобы не поддаться страху или панике. С другой стороны, воин умеет добиваться и добивается такой полной отстраненности от всех подробностей ситуации — включая его собственные эмоции, — что способен рассматривать ее с точки зрения совершенно объективного свидетеля и в результате воспринимать те крошечные детали, которые в противном случае остались бы незамеченными.

Все это легче понять, рассмотрев пример из жизни обычного человека.

Поговорим о человеке по имени Аллан, начальник которого попрекнул его тем, что Аллан якобы несведущ в своей работе. Сталкиваясь с подобной ситуацией, большинство людей прибегает к одной из двух типичных реакций. Аллан может почувствовать себя застигнутым врасплох и в этом случае, вероятнее всего, запаникует, однако, отдавшись панике, Аллан вряд ли сможет внимательно выслушать своего начальника, так как либо начнет постоянно перебивать его, пытаясь оправдать свои действия, либо направит все свои мысли на поиски оправданий, но и тогда не сможет внимательно слушать. Во втором случае Аллан может заподозрить, что его собираются уволить, едва узнав о вызове в кабинет начальника, и тогда вступит в столкновение с собственным разумом, переполненным самыми разнообразными предположениями в сочетании со смесью неуправляемых эмоций — в основном, подозрений и стыда. Пребывая в таком состоянии, Аллан также не сможет внимательно выслушать начальника, так как его заранее сложившиеся представления и неуправляемые эмоции окрасят разговор с начальником такими оттенками, что Аллану вряд ли удастся воспринимать эту беседу с достаточной степенью трезвости.

И все же в основе своей оба случая сводятся к тому, что Аллан совершает ответное действие  таким образом, что при этом нарушается его способность слушать; в результате он будет слышать только то, что захочет услышать, или, точнее, будет воспринимать то, что твердит ему собственный взгляд на мир, а не вникать в подлинный смысл слов начальника. В связи с этим читатель должен внимательно отнестись к тому, в каком смысле в данном контексте используется слово «слушать». Толтеки не ограничивают умение слушать  одним лишь чувством слуха; они определяют его как способность воспринимать всеми волокнами своего светящегося существа.  Иными словами, воинов больше заботит само звучание,  чем конкретное значение слов, так как звучание  представляет собой основу чувствования,  а, следуя за своим сердцем, воин предпочитает чувствовать  мир каждой частицей своего существа, включая физические органы чувств.

Лишившись способности по-настоящему слушать своего начальника, Аллан не сможет уделять должное внимание и своему чувствованию  в отношении происходящего; вместо этого он полностью погрязнет либо в попытках убедить начальника в том, что в действительности является достаточно опытным работником, либо в размышлениях о том, что будет делать после того, как его уволят. Так или иначе, независимо от типа реакции Аллана, справедливым останется то, что он позволил себе полностью подчиниться  происходящему, то есть сразу признал свое поражение. Если Аллан попытается упросить начальника не увольнять его, он в действительности просто попросит дать ему еще один шанс. Это равнозначно признанию того, что он, быть может, и в самом деле не работал в полную силу, но теперь будет стараться. С другой стороны, если Аллан уже смирился с тем, что его уволят, он уже ничего не слышит, так как размышляет, где же ему искать новую работу, — а это равнозначно рассуждениям о том, насколько быстро ему удастся убежать от возникшего испытания.

Однако если бы Аллан был воином, он подошел бы к этому разговору с начальником с точки зрения испытания, в котором, на первый взгляд, ему пришлось столкнуться с намного превосходящими силами. Иными словами, будучи безупречным  воином, Аллан прекрасно понимает, что на самом деле он вполне справляется со своей работой, но если начальник обвиняет его вне компетентности, то это означает, что он столкнулся с восприятием начальника и его взглядом на мир. Очевидно, что в подобных обстоятельствах воин не может преодолевать возникшее испытание таким способом, который не соотносился бы со взглядом противника на мир, поскольку противник имеет возможность «вести стрельбу с возвышенности» — во всяком случае, в текущий момент.

В подобных ситуациях воин всегда расслабляется в прочесывании теней.  Обратите внимание на слово «расслабляется» — оно подразумевает, что воин переходит к таким действиям, которые, как он прекрасно знает, позволят ему добиться преимущества над противником, и потому у воина нет никаких причин волноваться. Естественно, это понятие не имеет ничего общего с расслаблением как ощущением бессмысленности любых действий. Расслабляясь в прочесывании теней,  воин полностью поглощен тем, что представляет собой поистине виртуозный маневр сталкинга, —  маневр, до такой степени могущественный и в то же время утонченный, что ни один противник не в силах осознать, что же на самом деле совершает воин, пока совершенно неожиданно не заметит словно по волшебству возникшее перед ним острие меча.

Застигнутый врасплох таким ошеломляющим поворотом силы,  любой противник либо сдается в полном замешательстве, либо бросается в безумную неразбериху оправданий, которые неизбежно разоблачают слабые стороны его собственной позиции. Однако в обоих случаях противник воина сам наносит себе смертельный удар, признавая свое поражение или вырывая для самого себя еще более глубокую яму, порожденную его неистовыми самооправданиями. И все же, приступая к прочесыванию теней,  воин делает только одно: раскрывается тем мелким подробностям, которые обнаруживают потенциальные возможности, скрывающиеся в недостатках противника. Важно помнить, что до тех пор, пока человек не преобразил свои недостатки, те остаются слабостями, чрезвычайно уязвимыми для внешнего мира. Это становится особенно заметным, когда окружающие умышленно или непреднамеренно тем или иным способом нащупывают эти недостатки — обычно это называют «затронуть чувствительную струну».

Таким образом, прочесывая тени,  воин самым тщательным образом следит за поведением противника, так как поведение человека всегда разоблачает не только его недостатки, но и все тонкости этих недостатков. Более того, если воин совершенно объективен в своем ощущении отстраненности, он воспринимает недостатки противника на фоне того, что для самого соперника остается кроющимся внутри него непознанным.  В результате воин всегда способен ясно понять, как можно использовать недостатки противника, чтобы захватить его врасплох и вывести из равновесия. Именно это подразумевается в изречении, приведенном в начале данной главы, где сказано: для опытного воина тени становятся связью между познанным и непознанным — подобием дверей, благодаря которым можно видеть непознанное, оставаясь в рамках познанного.

Иными словами, сравнивая недостатки противника с тем, что этот противник на самом деле знает о самом себе, воин мгновенно подмечает слабости соперника, то есть его нераскрытый потенциал. После оценки соотношения непознанного  и познанного  в своем противнике воину остается только заставить соперника столкнуться с собственными слабостями, после чего тому приходится либо немедленно сдаться, либо вырыть себе еще более глубокую яму. Более того, поскольку непознанное  всегда вселяет в человека страх, подобное столкновение вызывает у противника воина растущее ощущение опасности. В результате противник стремительно переходит от полной уверенности в своей победе над воином к исступленным поискам какого-либо способа скрыться. Чтобы прояснить все сказанное, вернемся к примеру Аллана.

Начальник Аллана,  которого зовут Эррол, управляет крупной компанией оптовой продажи одежды. Он  начинает столкновение с заявления  о том, что большую часть рабочего времени Аллан, судя по всему, тратит на смешки и перешучивания с обращающимися к  нему покупателями  вместо того, чтобы экономно, быстро и вежливо оказать им помощь. Эррол уже описал характер своего недовольства, но Аллам не откликается на него незамедлительно — он расслабляется в прочесывании теней, признаваясь, что действительно любит смех и шутки, но был бы очень признателен, если бы Эррол описал свою точку зрения подробнее. Поскольку такая реакция Аллана внушает Эрролу ощущение безопасности, он чувствует себя достаточно уверенным в себе, чтобы выложить на стол все свои жалобы в отношении Аллана — в том числе также  тe из них, которые он сам считал довольно детскими или мелочными. Пока Эррол излагает все свои претензии, Аллан просто внимательно вслушивается в его слова, время от времени кивая головой, словно он соглашается со всем сказанным. Завладев полным вниманием Аллана и столкнувшись с тем, что кажется ему отсутствием  какого-либо сопротивления, Эррол начинает расслабляться и при этом все больше открывается перед Алланом, позволяя ему увидеть те свои стороны, которые он обычно тщательно скрывает.

Внимательно вслушиваясь во все оттенки слов Эррола и звучание его голоса, подмечая тонкости языка движения тела, Аллан  достаточно быстро понимает, что подлинная проблема заключается в том, что Эррол завидует его общительности и раскованности при встречах с самыми трудными покупателями. Убедившись в этом, Аллан начинает прочесывать тени в поисках того, что позволит ему воспользоваться завистью Эррола, и ему вновь не требуется много времени для того, чтобы заметить, что, несмотря на свою напускную браваду, Эррол представляет собой весьма застенчивого и замкнутого человека, предпочитающего относительную безопасность собственного кабинета. Одновременно Аллану совершенно очевидно, что сам Эррол не осознает своей зависти к Аллану, предпочитая видеть в его дружелюбии излишнюю трату времени на добродушный обмен шутками.

Таким образом, попытка столкнуть Эррола непосредственно с его подлинной проблемой ничуть не поможет Аллану, так как Эррол попросту начнет отрицать ее и, помимо того, встретившись с правдой, скорее всего, чрезвычайно рассердится и исполнится осознанием собственной правоты. Вместо этого Аллан принимается оценивать Эррола с точки зрения того, что он знает о самом себе и чего не знает. Чтобы понять, как это происходит, следует вспомнить, что после того, как Аллан понял, что именно является настоящей проблемой, он замечает, что Эррол скрывает свою застенчивость даже от самого себя и пытается производить впечатление бесстрастного человека. Однако следствием такого поведения становится то, что Эррола не только легко смутить, но и, по причине замкнутости, нетрудно запугать угрозой выставить его на всеобщее обозрение. Эти сведения — все, что Эррол знает о самом себе, однако он не отдает себе отчета в том, что основой всех этих недостатков является отсутствие у него уверенности в собственной значимости. Вследствие такого подавленного страха Эррол редко становится открытым и дружелюбным. Предпочитая в общении с окружающими отчужденность и сохранение дистанции, он надеется, что никто не сможет приблизиться к нему настолько, чтобы заметить, что на самом деле он совсем не такой, каким хотел бы быть. Таким образом, попытки произвести впечатление очень сильного человека позволяют Эрролу скрывать свой глубинный страх даже от самого себя, и все же это остается его уязвимым местом.

Определив, в чем заключается уязвимость Эррола, Аллану остается только столкнуть того лицом к лицу с его страхом, чтобы полностью вывести из равновесия. В связи с этим Аллан вспоминает, что в прошлом часто гадал, почему Эррол изо всех сил старается избегать встреч с обычными покупателями, быстро передавая их на попечение Аллана и одновременно старательно изображая обаяние и трогательную заботу о том, чтобы клиентов обслужили как можно лучше. То, как Эррол делал это, неизменно вызывало у покупателей впечатление, что их вверяют в самые надежные руки, то есть Эррол убеждал их в том, что они получат то особенное внимание, которого заслуживают. Однако теперь Аллану неожиданно становится ясно, что такое напускное обаяние и забота были для Эррола лишь возможностью избежать вероятности выставить напоказ свою слабость.

Когда Эррол заканчивает свою речь, Аллан просто улыбается в ответ, а затем «простодушно» заставляет Эррола встретить свой страх лицом к лицу, предлагая ему в течение пары дней поработать вместе с ним в выставочном зале, чтобы Аллан мог поучиться ремеслу на примере Эррола. Испытав внезапный испуг, Эррол начинает выдумывать самые разнообразные оправдания вплоть до того, что у него попросту нет времени этим заниматься и Аллану придется самостоятельно найти лучшую форму обслуживания покупателя. Однако, притворившись совершенно растерянным, Аллан отвечает, что он озадачен, так как всегда с уважением относился к занятости Эррола и именно потому изо всех сил старался самостоятельно найти лучший способ работы и не оказаться навязчивым.

У застигнутого врасплох Эррола есть только один выход: согласиться с Алланом. Воспользовавшись этой уловкой, Аллан вонзает свой меч глубже, поинтересовавшись, не является ли причиной недовольства его работой уровень продаж. Вновь оказавшись в ловушке, Эррол вынужден признать, что результаты продаж вполне удовлетворительны и его заботит только тот факт, что посторонние разговоры Аллана с покупателями могут повлиять на репутацию компании. На этот раз Аллан выдерживает взгляд Эррола до тех пор, пока тот не смущается и не отводит глаза; после того Аллан спрашивает Эррола, не было ли каких-либо жалоб со стороны покупателей. Откровенно сообщив Аллану, что никаких жалоб не было — и втайне признавшись себе, что клиенты всегда отмечали, как приятно им было иметь дело с Алланом, — Эррол наконец-то вынужден понять кое-какую правду о самом себе.

Вспыхнув от ярости, он просит Аллана покинуть его кабинет, невнятно пробормотав, чтобы он подумал об этом разговоре, в глубине души уже прекрасно понимая, что Аллан победил, показав его собственную зависть к открытому и дружелюбному человеку. Аллан подавляет понимающую улыбку и вежливо благодарит Эррола за его «полезные указания», прежде чем выйти из кабинета.

На протяжении всего столкновения с Эрролом Аллан твердо опирался на собственные знания, однако при этом ничуть не подвергал опасности свою карьеру. Напротив, застав Эррола в совершенно глупом положении, он заслужил его уважение тем, что не стал открыто доказывать его неправоту, одновременно ясно показав Эрролу мелочность его придирок, вызванных завистью. Сделав это, Аллан предоставил Эрролу богатую пищу для размышления, вследствие чего его зависть уже начала превращаться в восхищение смелостью и блестящими способностями Аллана. И все же следует понимать, что в действительности Аллан сделал только одно: столкнул Эррола лицом к лицу с его собственным страхом. Если Эррол окажется достаточно честным перед собой, чтобы полностью смириться с тем, что выяснилось в этом разговоре, он не только признает, что Аллан его перехитрил, но и поблагодарит его за то, что он помог ему осознать свои скрытые страхи.

Если Эррол захочет столкнуться со своим страхом, он добьется более глубокого понимания самого себя и благодаря этому осознает потенциальные возможности, связанные с его застенчивостью и вызванной ею замкнутостью. Однако после битвы с воином лишь редкие люди способны понять, какую помощь он оказал им таким выслеживанием. Столкнувшись с силой воина, обычный человек просто постарается как можно скорее забыть о случившемся и продолжит жить так, словно ничего не произошло.

Завершая разговор о том, что представляет собой прочесывание теней, необходимо высказать одно предупреждение. Внимательно обдумайте приведенный пример. Но не стоит полагать, что прочесывание теней всегда оказывается таким простым, каким оно выглядит в рассмотренном случае. Я использую простые примеры только во имя ясности, но, по правде сказать, в извилистых путях работы человеческого разума нет ничего простого. Чтобы освоить искусство прочесывания теней, нужны время, терпение и широкая практика. В связи с этим никогда не следует забывать, что не бывает ни одинаковых людей, ни одинаковых ситуаций, какими бы похожими они ни казались на первый взгляд. Искусство сталкинга всегда остается умением действенно и виртуозно импровизировать в текущее мгновение — разумеется, такого мастерства нельзя добиться за один день.

В руках искусного сталкера прочесывание теней становится могущественным средством — настолько неприметным и утонченным, что после битвы у противника часто возникает жуткое ощущение, что в распоряжении воина была некая сверхъестественная сила, в каком бы значении ни понималось это довольно бессмысленное слово. Однако в прочесывании теней нет ничего «сверхъестественного», а воин не обладает никакими силами, не доступными всем тем, кто готов вложить необходимые усилия и время на изучение искусства сталкинга.

В отличие от первых четырех аспектов правила сталкера, я не рассматривал в связи с четырьмя постулатами сталкинга пятый аспект. Это вызвано двумя причинами. Во-первых, как уже пояснялось ранее, все семь аспектов правила сталкера могут применяться в контексте любых постулатов сталкинга или их сочетаний. Не существует жестких и определенных правил, определяющих, какой аспект правила сталкера следует применять в контексте того или иного постулата. Понимание того, какой аспект правила связан с какой-либо конкретной ситуацией, и его применение в контексте надлежащего постулата опираются на искусное умение различать, которого можно достичь только постоянной практикой. Таким образом, описывая на уместных примерах первые четыре аспекта правила сталкера, я просто пытался предоставить читателю возможность осознать, на каких принципах основано их действие, чтобы он по крайней мере мог начать усилия по действенному применению правила сталкера.

Теоретические пояснения не могут обеспечить большей помощи, так как только практика способна принести читателю подлинное понимание того, как использовать правило сталкера в контексте четырех постулатов сталкинга.

Второй причиной того, что я опустил объяснения о применении пятого аспекта правила сталкера в контексте каждого отдельного постулата, были требования простоты. Важно понимать, что следствия пятого, шестого и седьмого аспектов правила сталкера настолько обширны, что почти в любом контексте применения они непременно растянутся по области проявления двух или всех четырех постулатов сталкинга. Что касается пятого аспекта правила сталкера, то этот аспект почти целиком связан с действием в противоположность ответному действию. Действие относится к Северу, и той же стороне света соответствует отсутствие привычного ответного действия на какие-либо события, то есть неделание. Таким образом, нет никаких сомнений в том, что этот аспект следует рассматривать в контексте второго постулата сталкинга. Однако, учитывая, что общая цель прочесывания теней заключается в достижении обычно невозможного уровня трезвости, становится понятно, что прочесывание теней также необходимо рассматривать в понятиях первого постулата сталкинга.

Вернувшись к примеру Аллана и Эррола, можно заметить, что при столкновении со взглядом своего начальника на мир Аллан оказывается в невыгодном положении и потому должен стремиться к использованию пятого аспекта правила сталкера. Как уже известно, это означает необходимость применения неделания, то есть, во-первых, не откликаться на обстоятельства поверхностным восприятием и, во-вторых, предпринять то действие, которое называют прочесыванием теней. Логично предположить, что, если Аллан собирается добиться успеха и не допустить ответных действий, он должен подходить к столкновению с Эрролом с точки зрения первого постулата, поскольку только это позволит ему не оказаться в ловушке поверхностного отношения к происходящему. Помимо этого, Аллану необходимо провести прочесывание теней — действие, непосредственно связанное со вторым постулатом. Следует, впрочем, осознавать один факт: несмотря на то, что прочесывание теней помогает Аллану обрести в этом столкновении ту ясность, которая позволит ему добиться преимущества над Эрролом, эта ясность применима только в данной ситуации.

На следующий день или через несколько дней Аллан вполне может столкнуться с очень похожим испытанием в общении с другим человеком, и потому ему совершенно необходимо признать глупость надежд на то, что ему когда-либо удастся разгадать тайну бытия, — и, разумеется, эта мысль заставляет его головой вперед нырнуть в глубины четвертого постулата».

 

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Обсуждение закрыто.