Процесс единения с Миром

Данная сказка построена на основе выбранных цитат из книги Макса Фрая «Сновидения Ехо 4 – Я иду искать».

«Леди Сотофа обняла меня так торопливо, словно мы прямо сейчас должны были куда-то бежать.

Усадила в своей беседке, плеснула в кружку камры, сунула в руки здоровенный ломоть пирога, мерцающий тёплым янтарным светом — всё это она проделала не просто быстро, а молниеносно, чёткими, отточенными движениями, как будто собиралась установить мировой рекорд по сверхскоростному приёму гостей и рассчитывала получить очки не только за время, но и за технику исполнения.
— Прости, мальчик, но у меня всего несколько минут, — сказала она. — Рассказывай, что у вас творится.
Я рассказал — максимально коротко, как она и просила.
За долгие годы знакомства с леди Сотофой Ханемер я привык к тому, что все мои грандиозные проблемы её, в лучшем случае, смешат. В худшем — в смысле, когда наступает полная катастрофа — вызывают сочувственную улыбку и оптимистическое обещание: «Ничего, как-нибудь справишься». Я уже не просто смирился с её снисходительным отношением, а даже вошёл во вкус. И теперь при всяком случае хожу к ней не только за добрым советом, но и за прекрасной возможностью в очередной раз выяснить, что меня беспокоит полная ерунда.
Сейчас мне такое напоминание совершенно не помешало бы.
Однако, выслушав меня, леди Сотофа Ханемер не стала ни насмешничать, ни утешать. А только сказала, задумчиво уставившись на свои руки:
— Плохо дело.
И улыбнулась так безмятежно, что я содрогнулся.

— Рассказывай подробно, — велела она. — Ни малейшей детали не упускай, включая несущественные. У нас с тобой по-прежнему всего несколько минут, но они будут очень долгими. Время — капризная стихия, но иногда мне удаётся с ним договориться. Время прекрасно знает, что я могу приказать какой-нибудь ни в чём не повинной секунде стать вечностью, и не делаю этого только из уважения к нему. Хвала магистрам, время ценит мою деликатность. И обычно отвечает взаимностью. Надеюсь, твоё присутствие не помешает ему выполнить обещание.
В прежние времена такое признание привело бы меня в ужас и восторг одновременно. А сейчас я только подумал: как же удачно сложилось, что Сотофа ещё и это умеет. И как же досадно, что не умею я. Уж я бы нашёл, на что потратить минуты, ставшие долгими, как часы. Надо будет обязательно этому научиться.
Видимо, это означает, что я окончательно и бесповоротно привык — и к этой невообразимой ведьме, и к себе самому, тоже очень условно вообразимому. Так за время долгой игры успеваешь привыкнуть к картам, оказавшимся у тебя в руках, сколь бы невероятными ни казались поначалу их комбинации».

«— Однако, — подумав, продолжила она, — делай что хочешь, а так действительно не бывает. Просто не может быть. Это не эмоции, а заключение эксперта. Как ты понимаешь, история многолетних попыток создания амулета, отменяющего Очевидную магию, не прошла мимо меня. В силу своего положения в Ордене, мне пришлось принимать в ней достаточно деятельное участие. И я очень хорошо знаю, почему затея не увенчалась успехом. Собственно, для этого даже больших познаний в магии не требуется, достаточно элементарного владения логикой: создать амулет, отменяющий Очевидную магию, можно только при помощи Очевидной магии. Таким образом, заработав, он в первую очередь отменит себя. И тут же перестанет действовать.
— Если только для его создания не будет применена какая-нибудь другая магия, — заметил я. — Неважно, какая — Истинная, уандукская, да хоть арварохская, лишь бы не…
— С логикой у тебя, хвала магистрам, неплохо, — улыбнулась она. — Но теоретической подготовки пока не хватает. Коротко говоря, магия, не опирающаяся на силу Сердца Мира, не может взаимодействовать с Сердцем Мира. Поэтому арварохская не подойдёт. И все остальные тоже.

— А Холоми? — спросил я. — И наша камера предварительного заключения? Как получилось, что там вообще никакая магия не работает?
— Ты сейчас очень правильно сказал: вообще никакая. Этот эффект достигается полной изоляцией помещения от Мира. Можешь считать, что крепость Холоми это просто иная реальность, законы которой таковы, что там нельзя колдовать — вообще никаким способом. Я сама несколько раз создавала такие пространства, поэтому хорошо знаю, о чём говорю. Если бы что-то подобное случилось на улице Мрачных Дверей, ты бы не смог уйти оттуда Тёмным Путём. Собственно, ты и прийти туда им не смог бы. И на Тёмной Стороне вместо напугавшего тебя своей неподвижностью участка не было бы вообще ничего. Когда в один прекрасный день, торопить который я бы тебе не советовала, ты пройдёшь на Тёмную Сторону самого Сердца Мира, увидишь, что там нет и намёка на присутствие замка Холоми, построенного точнёхонько в этом месте, потому что никакого Холоми с точки зрения Тёмной Стороны не существует, его просто не может быть. Ты не знал? Ну вот, теперь будешь знать. И не кривись, сама понимаю, что этого знания ты вовсе не жаждал».

«— Беда в том, что всё происходящее отражается на мне, — вздохнула леди Сотофа. — Как и на тебе, сэр Макс. Мир сейчас растерян, взволнован и полон непонимания. И мы с тобой невольно перенимаем его настроение, хотим того или нет. Мы чуткие существа. Магия сделала нас открытыми нараспашку для всего, что происходит вокруг. Когда твой новый приятель говорил об «открытых Вратах», он именно это имел в виду. Вечная путаница с терминологией — одни и те же простые вещи всяк называет по-своему, а потом не можем договориться друг с другом, слушаем и не понимаем. Старые кейифайи церемонно называют «открытием Врат» процесс единения с Миром, без которого невозможно серьёзное погружение в магию; они считают, будто эту операцию должен делать специально обученный знахарь, а мы полагаемся на естественный ход вещей. Но в одном они, кстати, правы: наша смерть действительно покидает нас через эти распахнутые Врата. А почему, как ты думаешь, все мало-мальски стоящие колдуны так долго живут? Если, конечно, не умрут совсем молодыми, когда Врата уже нараспашку, а личных щитов — раз, два и обчёлся. Тебе фантастически повезло: в самое трудное время тебя охранял меч Короля Мёнина, а то даже не знаю, как бы мы тебя защитили; лично я предлагала Джуффину найти повод запереть тебя в Холоми на пару дюжин лет, пока не окрепнешь — всё лучше, чем плясать потом в обнимку по старинному шимарскому обычаю на твоих похоронах. Он, конечно, даже слушать меня не хотел, но тут внезапно появилась тень Мёнина, подарила тебе свой меч, оказавшийся наилучшим из возможных щитов, и всё решилось само. Если встречу когда-нибудь этого бродягу, расцелую в обе щеки за такую щедрость.

— Вот оно как, оказывается, было, — растерянно сказал я. — И вот что такое эти загадочные Врата, которые у меня якобы очень красиво открыты.
— Да уж конечно красиво, — насмешливо согласилась леди Сотофа. — Ни один кейифайский знахарь не сделает эту работу так умело, как сила, нашедшая себе очередного любимца и не желающая ждать, когда он будет готов осознанно вступить в игру.
— И вот почему Танитин Маленький оркестр так крут, — добавил я. — Не она одна, побывавшая у Иллайуни, а все музыканты. Видимо, музыка действует так же, как магия — в смысле, способна открывать наши Врата сама. И с ними это случилось.
— Да почему же «как»? Музыка и есть магия, — сказала леди Сотофа. — При должном к ней подходе, конечно. Собственно, любое дело при должном подходе — полной самозабвенной самоотдаче — становится магией. И открывает нас Миру. И изгоняет смерть. На её место, конечно, может сразу прийти другая, нет никаких гарантий, это тебе уже и без меня объяснили. А всё-таки после того, как Врата открыты, их обладатель бессмертен. То есть, умереть по-прежнему может, но пока это не произойдёт, живёт, как бессмертный. И действует, как бессмертный, даже если совсем дурак.
Я молчал, потрясённый её словами. При том что ничего нового она мне на самом деле не сказала. Всё это я и раньше — не то чтобы именно знал, но ощущал, смутно и одновременно без тени сомнения. И крепко держался за это ощущение. Просто не умел об этом с собой говорить.
— В силу всего вышесказанного, мы с тобой сейчас не понимаем, что происходит, — будничным тоном заключила леди Сотофа. — Вынужденно разделяем с Миром его растерянность. Поэтому я и советую тебе постараться ненадолго отвлечься от этого дела».

«— Но в чём смысл этого подвига? Перезагрузить голову? Поднять себе настроение? Просто отдохнуть?
— Можно и так это назвать. А можно попробовать подобраться чуть ближе к правде и сказать: чтобы перестать разделять беспокойство Мира, стать посторонним наблюдателем, который не особо заинтересован в поиске решения, смотрит на наши беды с высоты своей непричастности к ним, и поэтому видит немного больше. И соображает лучше, великое дело холодная голова! Джуффин в таких случаях обычно садится играть в карты и мигом забывает обо всём остальном, а потом встаёт из-за стола не только с лишней сотней корон в кармане, но и с парой-тройкой неожиданных свежих идей. Жаль, что ты не настолько азартен.
— Ну почему же, — невольно улыбнулся я. — Иногда — вполне.
— Тем лучше. Значит у тебя есть шанс воспользоваться моим советом.
— Во всяком случае, попробую… Попробую попробовать. Хотя ничего более трудного я, по-моему, ещё в жизни не совершал.
— Может и так, — согласилась леди Сотофа. — Но я в тебя верю. Что бы ты сам об этом ни думал, а легкомыслие — самая сильная твоя сторона. Без него ты бы давно пропал».

Если будет желание узнать побольше — читайте первоисточник: книгу Макса Фрая «Сновидения Ехо 4 – Я иду искать» или пишите.

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Добавить комментарий