Стирание личной истории

Данная статья построена на основе выбранных цитат из книги Теун Марез «Крик Орла».

«ЧТОБЫ СТЕРЕТЬ ЛИЧНУЮ ИСТОРИЮ, ВОИН ДОЛЖЕН ОКУТАТЬ СЕБЯ ТУМАНОМ, В КОТОРОМ ВСЁ, СВЯЗАННОЕ С НИМ, КАЖЕТСЯ НЕУЛОВИМЫМ. ЛИЧНАЯ ИСТОРИЯ ЕСТЬ ТОЛЬКО У ДОСТУПНЫХ ЛЮДЕЙ.

Этот принцип вызывает большую путаницу, так как люди часто предполагают, что воин пытается скрыться от окружающего мира. Однако это далеко от истины по той простой причине, что никакая таинственность в отношении своей жизни ничуть не поможет человеку, если всем понятно, что он играет в таинственность. Подобные действия лишь вызывают любопытство и подозрения — разумеется, это не является ни полезным, ни осмысленным. Окутать себя туманом означает перестать верить в собственный образ себя. Если человек добивается этого, он постепенно прекращает вести себя привычным образом, и именно эти перемены в поведении вызывают так называемый туман. Поскольку люди судят о нас по нашим поступкам, то, как только мы отклоняемся от своего привычного стиля поведения, окружающие совершенно теряются и не знают, как реагировать на наши действия.

Естественно, из-за такой неуверенности окружающие начинают смотреть на человека по-новому. Кроме того, она заставляет их задавать вопросы, а на основе ответов они создают новое мнение об этом человеке. Используя технику сталкинга, воин может правдиво ответить на любой вопрос, одновременно не позволяя спрашивающему составить какое-либо определённое мнение о нём. Это чрезвычайно важно, так как, если ученик хочет стереть личную историю, он должен позаботиться о том, чтобы это не превратилось просто в замену одного образа другим. Пример позволит нам прояснить эту мысль.

Если бы приятельница спросила Анну, доставляют ли ей покупки в магазинах то же удовольствие, что прежде, Анна могла бы ответить: «Конечно! Но теперь я делаю покупки совсем по-другому». Это заставило бы приятельницу поинтересоваться, что она имеет в виду. Анна может приступить к уничтожению прежнего образа себя, сказав, что теперь она понимает, что внешняя элегантность не значит ровным счётом ничего, если у человека нет чувства внутренней красоты, так что сейчас она ходит по магазинам в поисках последнего. После этого приятельница либо поймёт, что Анна — уже не та девушка, какой была раньше, либо будет сбита с толку, не зная, как отнестись к ответу Анны, — в этом случае она прекратит задавать вопросы или попытается добиться от Анны более ясного ответа.

Если приятельница перестанет приставать к Анне с вопросами, значит, она осознала, что её собеседница — явно не та женщина, какой её всегда считали. С другой стороны, при попытках расспросить её подробнее, Анна может продолжить уводить свою приятельницу всё дальше от прежнего образа себя. Впрочем, в обоих случаях результат будет одним и тем же: приятельница Анны почувствует, что никогда не знала Анну в подлинном смысле этого слова. Разумеется, подобные действия со стороны Анны возможны только в том случае, если она осознала необходимость стирания личной истории и начала избавляться от своего взгляда на мир.

Следует пояснить, что, как только воин избавляется от взгляда на мир и стирает личную историю, он обычно воздерживается от разглашения подробностей личной жизни. Однако такая скрытность воина в отношении личной жизни вызвана не потребностью в таинственности как таковой и не соображениями безопасности; воин поступает так лишь потому, что после стирания личной истории он перестаёт мыслить и чувствовать в категориях своего прежнего эго. Иными словами, хотя воин по-прежнему остаётся сыном обычной супружеской четы Джо и Энни, он уже не чувствует себя выросшим в их доме и не думает так, как мыслил раньше.

Когда воин стирает личную историю, он во всех отношениях, кроме, разве что, фамилии, перестаёт быть сыном тех Джо и Энни; в свою очередь, Джо и Энни остаются его родителями только в биологическом смысле. Быть чьим-то сыном означает много большее, чем несёт в себе фамилия; точно так же, быть отцом или матерью значит намного больше, чем просто произвести на свет физическое тело. Таким образом, хотя воин по-прежнему может регулярно навещать своих родителей, в действительности он становится незнакомцем для них и их мира, так как уже не разделяет их общий взгляд на мир. Принцип и само явление сына, навещающего родителей, представляет собой неотъемлемую часть общего, разделяемого с родителями взгляда на мир, но, если воин уже не цепляется за этот взгляд, то, строго говоря, он лишь играет определённую роль, какими бы ни были при этом его побуждения.

ТАКИЕ КОНЦЕПЦИИ, КАК ВОЗРАСТ, МЕСТО РОЖДЕНИЯ И РОДОСЛОВНАЯ, МОГУТ ИМЕТЬ ЗНАЧЕНИЕ ТОЛЬКО В КОНТЕКСТЕ ЛИЧНОЙ ИСТОРИИ.
Стеревший личную историю воин часто совершенно серьёзно утверждает, что у него нет ни возраста, ни родителей, ни семьи. Хотя подобные заявления всегда произносятся полушутя, они вполне типичны для сталкера. Очевидно, такие слова нельзя принимать за чистую монету; несмотря на то что сталкер никогда не лжёт, его правда далеко не всегда оказывается ожидаемой и, как в приведённом примере, временами кажется возмутительным враньём.

И всё же со своей собственной точки зрения воин сообщает окружающим сокровенную истину. Зная, что он является своим сновидящим, а не физическим телом, воин понимает также, что он не имеет возраста в понятиях общечеловеческого взгляда на мир — категория возраста властна только над его физическим телом. Подобным образом, те существа, что подарили биологическую жизнь его текущему воплощению, не являются его родителями — по той простой причине, что у сновидящего нет родителей. Точно так же воин не может иметь и семьи, кроме той группы, к которой относится его сновидящий».

 

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Обсуждение закрыто.