Техника вспоминания

Данная статья построена на основе выбранных цитат из книги Теун Марез «Крик Орла».

«Воины, способные исполнить танец со смертью, постоянно оттачивают своё хореографическое мастерство, стремясь достигнуть новых высот в овладении личной силой.

Образно говоря, такие воины вращаются в вихре танца, поднимаясь всё выше и выше, покуда наконец их осознание не сольётся в единое целое с осознанием их сновидящих, а затем — и с осознанием всей жизни. Достигнув этого, воины проникают на уровень третьего внимания и получают звание танцующего на холме. Объяснить смысл данного мистического титула нашим обычным языком просто невозможно; впрочем, имеющему глаза, чтобы видеть, этот титул скажет больше, чем множество манускриптов по таким древним культам, как Бельтан или Йул.
Без присутствия и действий как самой смерти, так и её союзников не было бы ни танца, ни его хореографии, а жизнь превратилась бы в бессмысленный хаос неразделённых энергий, мечущихся без всякой цели. Своим существованием танец обязан именно смерти, так что воин совершенно обоснованно должен подходить к танцу как к танцу смерти (это понятие обрело особое мистическое бессмертие в литературных, музыкальных и других произведениях искусства под названием danse macabre, то есть «зловещий танец»).

Скорее всего, ни один воин не сможет определённо рассказать, где и как он научился танцу смерти, однако в любом случае этот танец начинает получаться при освоении техники вспоминания. Замечу, что практически каждому человеку рано или поздно приходится вспоминать прожитую жизнь. Для подавляющего большинства мужчин и женщин вспоминание становится возможным лишь в момент их физической смерти. Едва светящийся кокон окажется расколотым, жизненная сила устремляется прочь из физического тела, но покинуть его ей удаётся не сразу, потому что некоторое время жизненную силу удерживает намерение сновидящего. Во время этой короткой интерлюдии эмоции и разум живого существа полностью сохраняют свою активность до тех пор, пока всё осознание не абстрагируется от физического плана. Именно в этот короткий промежуток времени люди вспоминают всю свою жизнь, начиная с момента рождения и заканчивая мигом физической смерти. Цель последнего вспоминания в основном не отличается от таковой у воина. Во время этого последнего земного деяния человек получает возможность увидеть свою жизнь такой, какова она есть, — при этом полностью усваиваются и поглощаются все знания, полученные в уходящем воплощении. Благодаря вспоминанию умирающий обнажает истинное предназначение своего нынешнего существования, а нерешённые проблемы неизменно переносятся «на потом», становясь частью фундамента следующего воплощения.

Период последнего вспоминания никогда не бывает долгим. Не обладая более рациональным разумом, способным блокировать или логически оценивать события, уже лишённое плоти существо в течение максимум нескольких часов наблюдает истинный смысл пройденной жизни как единого целого. Теперь объективно, в мельчайших деталях обнажается сущность каждого события уходящей жизни. Такое откровение не оставляет никаких сомнений; будучи абсолютно объективным, оно становится нелёгким испытанием для многих людей. Однако именно благодаря вспоминанию обычный человек наконец получает возможность полностью оценить прожитую на этой Земле жизнь и разумно спланировать своё будущее.
Во время интерлюдии вспоминания процесс умирания ненадолго замедляется — но как только всё закончится, сновидящий немедленно уберёт своё намерение и вообще всякое осознание из данного физического плана. Светящийся кокон полностью схлопнется, инстинктивно сложившись внутрь самого себя, и превратится в нечто напоминающее зародыш в материнской утробе.

… Как бы то ни было, в мире найдётся множество людей самого различного возраста, находящих какое-то болезненное удовольствие в теме смерти. Воин же лишён такого нездорового интереса — напротив, он видит в смерти предназначение и красоту космической силы, о которой человечество в большинстве своём даже не догадывается. Для воина смерть во многом является частью жизни, и потому он думает лишь о том, как лучше всего сотрудничать с этой силой в период воплощения на физическом плане. Именно на основе такого подхода к смерти Толтеки создали свою технику вспоминания.

Увидев жизненно важное значение вспоминания на момент физической смерти, Толтеки пришли к выводу, что если человек получает такую энергию в этот момент вспоминания, значит, будет весьма целесообразно проделать это как можно раньше — ещё во время жизни. После этого основополагающего утверждения разработка самой техники оказалась совсем простым делом — если не считать того, что её применение не является таким лёгким и быстрым, как во время смерти. Впрочем, как мы уже говорили в первой книге, техника вспоминания до сего дня остаётся одной из наиболее важных практик в жизни воина. Однако вряд ли стоит удивляться этому, если вспомнить всё, чему мы уже научились.

Несмотря на то что техника вспоминания была подробно описана в первом томе, я считаю необходимым вновь подчеркнуть, что её использование не ограничивается лишь оживлением интеллектуальных воспоминаний о прошлом. В процессе настоящего вспоминания воин должен возродить к жизни (и действительно возрождает!) каждое событие так, будто оно снова происходит в действительности. Проделать это можно единственным способом: вначале вспомнив до мелочей каждую эмоцию, возникшую во время конкретного события, а затем пережив то ощущение, которое породило данную эмоцию. Это самый серьёзный момент в использовании техники вспоминания. Он приводит к самым невероятным последствиям, объяснить которые мы не сможем без привлечения закона полярности и техники разумного сотрудничества. Что ж, давайте дополним изложение необходимыми деталями.

Мы уже знаем о том, что техника вспоминания располагается на Востоке и потому придаёт такое качество, как здравый смысл. На Западе располагается техника стирания личной истории, которая даёт чувствование. Для успешного выполнения вспоминания мы должны понять, что ось «Запад-Восток» представляет собой одно целое, имеющее два полюса. Другими словами, в технике вспоминания именно чувствование на Западе позволяет ученику обрести здравый смысл; точно так же и в технике стирания личной истории: здравый смысл на Востоке ведёт к трансформации. Логично предположить, что созданный в процессе вспоминания здравый смысл используется для стирания личной истории, а обретённое в процессе стирания личной истории качество чувствования находит применение во вспоминании. Тот же принцип используется и в работе с осью «Север-Юг»: без устойчивости, которую даёт нам не-делание, невозможно обрести силу, а не-делание не получится у того, кто не собрал достаточного количества личной силы.

Здесь у учеников часто возникает один и тот же вопрос: не получается ли своеобразный «заколдованный круг», из которого не выбраться? На первый взгляд, так оно и есть; но на самом деле из описанной задачи есть лишь одно следствие: неважно, с чего мы начнём учиться — с техники или с теории учения. По традиции каждый ученик начинает с техники вспоминания. Это объясняется чисто практическими соображениями — полное вспоминание требует многих лет упорного и прилежного труда. При этом каждый ученик в конце дня оказывается перед определённым местом, с которого ему предстоит начать следующий цикл вспоминания, и не найдётся даже двух учеников, которые бы начинали с одного и того же места. Откуда бы он ни решил начать, это место окажется лежащим на линии наименьшего сопротивления — значит, оно и будет той единственно правильной точкой отсчёта, которая необходима конкретному ученику.

Ученикам будет нелишне вспомнить, что все учения и техники взиимосвязаны и взаимозависимы, вследствие чего их необходимо рассматривать как органичное целое. Пренебрежение этим замечанием неизбежно приведёт к всякого рода нарушениям гармонии и равновесия, которые могут завести в тупик самое перспективное начинание ученика. Если, к примеру, ученик начнёт заниматься только техникой вспоминания, совершенно исключив при этом стирание личной истории, то очень скоро он наткнётся на неодолимую стену чрезмерно развитого разума, который закроет собой все истинные чувства. Если же ученик полностью переключится на стирание личной истории в ущерб вспоминанию, то неизбежно погрузится в пучину гипертрофированных чувств, вырвавшихся из-под контроля трезвости.

Как видно, и здесь мы сталкиваемся с необходимостью разумною сотрудничества. Совершенно невозможно осваивать одну технику, не привлекая к этому её полярную противоположность. Упустив это из виду, ученик неизбежно придёт к дисбалансу и действительно окажется в заколдованном кругу. С чем бы мы ни работали, мы всегда должны использовать обе полярности, идёт ли речь о техниках толтекской традиции или о высшей полярности жизнь-смерть. Каждый воин прекрасно знает это, и именно потому техника вспоминания считается наиболее важной из всех толтекских техник. Читателю может показаться, что подобное утверждение прямо противоречит всему, что было сказано о законе полярности, но даже небольшое размышление рассеет кажущееся противоречие.

Вряд ли кто-нибудь возьмётся отрицать, что полярностью высшего порядка является парная противоположность жизнь-смерть или, если хотите, нагваль-тональ. Вот почему мы не можем позволить себе считать жизнь более важной, чем смерть, если хотим стать безупречными воинами — или хотя бы просто здравомыслящими, уравновешенными представителями человечества. Иначе говоря, мы не можем предаваться жизни, полностью исключив из нашего осознания смерть, поскольку в этом случае так нарушим равновесие, что барабан смерти вынужден будет накатываться на нас всё сильнее и сильнее, пока не восстановит статус кво. Как ни печально, именно этим и занимается большинство людей: будучи одержимыми страхом смерти, они пытаются сосредоточиться исключительно на жизни и в результате заканчивают своё жалкое существование в окружении болезней, неудач и бесконечно одолевающих их всевозможных несчастий.

Воины знают, что должны включить смерть в уравнение жизни; понимая вытекающие из этого значительные преимущества, воины встречают смерть с такой же радостью, с какой они встречают жизнь. Впрочем, говоря языком символики, жизнь — это свет солнца, восходящего на востоке, а смерть — отблески солнца, заходящего на западе. Давайте снова вспомним о том, что целью физического воплощения является развитие осознания, причём осознание обладает двумя полюсами — рациональным разумом и чувством. Рациональный разум принадлежит к правой части осознания, а чувство — к левой. При этом, согласно окончательному анализу, трезвость представляет собой полностью развитый потенциал правой части осознания, или рационального разума, тогда как чувство оказывается естественным следствием овладения привычкой слушать своё сердце (т. е. умения сознательно проникать на левую сторону осознания).

На примере сказанного нетрудно убедиться, что воин, наравне воспринимающий жизнь и смерть, на самом деле расширяет своё осознание в горизонтальной плоскости. Другими словами, воин охватывает два полюса своего тоналя — мужской (трезвость) и женский (чувство). В конце концов, единственно значимым для нас является достижение полного осознания; но для того, чтобы достигнуть этого, мы должны обладать подвижной точкой сборки. Передвигая и смещая точку сборки, мы сможем обеспечить любую необходимую нам сонастройку энергетических полей. Между тем добиться подвижности точки сборки можно, лишь признав возможность существования более чем одного взгляда на мир, что, в свою очередь, требует трезвости, а трезвость, как мы помним, возникает в результате вспоминания.

Снова оговоримся: хотя мы и признаём, что техника вспоминания имеет большее значение, чем другие техники, мы не имеем морального права превозносить её над остальными. Это предостережение необходимо помнить всегда, потому что оно определяет принцип, справедливый для всякой формы жизни. Мы можем заявить, что мужчина важнее женщины, потому что именно мужчина должен закрепить непознанное в физическом плане; но если мы действительно вознесём мужчину над женщиной, всякая эволюция осознания тут же прекратится. Можно сказать и то, что работодатель мужчины более важен, чем сам мужчина-работник, — но при этом нельзя забывать и то, что подавляющее количество существующих во всём мире предприятий обязаны своим существованием именно своим работникам.

Точно так же можно заявить, что жизнь важнее смерти, ибо не будь рождения, не было бы и кончины. Но при этом предназначение жизни заключается в развитии осознания, и такое развитие становится возможным лишь по причине смерти. Другими словами, без смерти жизнь не смогла бы достигнуть своей цели и оказалась бы совершенно бессмысленной. Единственный возможный смысл жизнь может иметь при условии, что мы будем обладать необходимой трезвостью, чтобы увидеть истинное её предназначение. Чтобы обрести такую трезвость, мы должны провести вспоминание, а для выполнения вспоминания нам необходимо чувство с Запада.

«Запад-Восток», жизнь-смерть — две полярности, неразделимые, как и «Север-Юг». Человек, это магическое творение Вселенной, способное к прямохождению, инстинктивно чувствует, что его истинное наследие заключено именно в этой вертикальной оси — в устойчивости и силе. Однако, прежде чем заявить о своих правах на это наследие, человек должен полностью освоить горизонтальную ось жизни и смерти, находящуюся в физическом плане. Только сведя вместе трезвость и чувствование, он сможет объединить две своих полярности — мужскую и женскую. Только тогда человеку удастся обрести полноту сущности — сущности человека прямоходящего, высокого в своей целостности и гордого в безупречности своего Пути Воина.

Вот какова жизнь воина в физическом плане; когда же в одной конкретной жизни воин достигнет конца своего пути, тогда смерть подойдёт к нему ближе, чем обычно, и легко похлопает по плечу, как любого другого человека. И знак этот скажет воину: всё, вышло время твоего захватывающего путешествия в этом действительно восхитительном мире, как ни мало отмерено — а пора. И для воина, прожившего безупречную жизнь, воина, рядом с которым всю дорогу шагала неизменная спутница-смерть, этот миг покажется не катастрофой, а просто небольшой передышкой».

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Обсуждение закрыто.