Выбор своей битвы

Данная статья построена на основе выбранных цитат из книги Теун Марез «Туманы знания драконов».

«До  сих пор мы лишь кратко касались принципа смещения фокуса,  но теперь необходимо рассмотреть его несколько подробнее, поскольку способность смещать фокус  во всех отношениях представляет собой величайшее искусство воина.

Но как это часто случается со всеми проявлениями подлинной силы,  когда воин смещает фокус,  последствия и полный смысл этого действия обычно проходят незамеченными, а если и обнаруживаются, то вызывают лишь легкий интерес.

Чтобы вплотную подойти к этому принципу первостепенной важности, следует поместить его в надлежащий контекст, так как этот принцип настолько противоречит социальной обусловленности и, в особенности, западному складу ума, что для большей части учеников воплощение этого аспекта учений на практике становится невероятно сложным испытанием. Нередко его полностью вырывают из контекста, а оказавшись вне своего контекста, смещение фокуса  становится похожим на ситуацию, когда человек берет в руки фотографию одной двери, а затем пытается определить, какому из сотни домов она принадлежит, хотя у него нет фотографий всех этих домов и их дверей. Вполне очевидно, что такая задача кажется невыполнимой.

Важнейшей причиной того, что ученики склонны вырывать умение смещать фокус  из его контекста, является разделяющее свойство рационального ума. Иными словами, такие ученики забывают, что все аспекты учения на сто процентов взаимозависимы, что они взаимодействуют и, следовательно, являются тесно взаимосвязанными. Если ученик не принимает это во внимание, то вновь и вновь совершает ошибку, пытаясь смещать фокус  только тогда, когда все прочие средства не помогают. Однако такой подход рано или поздно приводит к такой путанице, что ученик погружается в полное смятение и хаос, после чего удивляется тому, что смещение фокуса  ему ничуть не помогло.

Смещение фокуса —  первое, чему тем или иным способом обучают ученика, но этот принцип относится к осознанности левой стороны, и потому Нагваль просто не в состоянии говорить о нем вплоть до намного более поздней стадии развития ученика. И все же, если ученик горит желанием следовать Пути Воина, он с самого начала отмечает, что с ним происходит нечто необычное. Вполне возможно, что ученик не сможет в точности определить, что именно случилось, но даже того, что ему удалось заметить, оказывается вполне достаточно, чтобы без тени сомнений понять, что у него не остается иного выбора, кроме изучения Пути Воина. Причина всех подобных случаев в том, что Нагваль помог ученику сместить фокус  достаточно сильно, чтобы тот обрел связь со своим сердцем. Как только это происходит, и независимо от того, насколько краткой была такая связь, ученик лишается любых сомнений, так как в глубине души все люди прекрасно понимают, что сердце никогда не лжет.

Смещение фокуса  невозможно постичь рациональным умом, так как оно представляет собой действие сердца и следствия этого действия можно осознать только в контексте пути с сердцем. Смещение фокуса  означает умение думать сердцем  в противоположность мышлению рационального ума. Смещение фокуса  связано с глубинным содержанием техники неделания.  Хотя оно не играет решающей роли в выслеживании  своего восприятия, смещение фокуса  является важнейшей способностью, позволяющей достичь Знания Драконов.  Не умея правильно и по собственной воле смещать фокус,  воин будет оставаться таким же слабым и беззащитным, как любой обычный человек.

ЕСЛИ ВОИН ХОЧЕТ ПОБЕДИТЬ — ХОТЯ ОН РИСКУЕТ И ОКАЗАТЬСЯ ПОБЕЖДЕННЫМ — ОН ДОЛЖЕН СМЕЩАТЬ СВОЙ ФОКУС, ПРИМЕНЯЯ ЧЕТВЕРТЫЙ АСПЕКТ ПРАВИЛА СТАЛКЕРА В КОНТЕКСТЕ ПЕРВОГО ПОСТУЛАТА СТАЛКИНГА.

Это изречение представляет собой формулу смещения фокуса,  и потому нам следует разобраться в том, что она означает. Прежде всего, вспомним, что в четвертом аспекте правила сталкера  утверждается: вступив в битву, воин полностью отдается своим действиям, позволяя своему духу течь легко и свободно; только при этом силы предназначения направляют воина, прокладывая перед ним путь.

Вступление в битву, даже если это сражение с другим человеком, совсем не означает, будто воин сражается с этим человеком как с личностью, — скорее, это битва за разгадку тайны его собственного бытия. Эта мысль очень важна по двум причинам. Во-первых, с кем или с чем бы ни сражался воин, для самого воина этот противник — не угнетатель, но лишь зеркало его собственных, кроющихся внутри непознанных черт. Во-вторых, поскольку из второго постулата сталкинга  воин знает, что ему никогда не стоит надеяться разгадать эту тайну, он не одержим мыслью о победе и потому может полностью расслабиться в ходе битвы. Впрочем, эти две причины не следует воспринимать поверхностно, и потому их необходимо рассмотреть несколько подробнее.

В отношении первой причины необходимо осознавать, что при выборе своей битвы воин никогда не выбирает те сражения, в которых не сможет ничему научиться, так как подобное действие оказалось бы пустой тратой времени и личной силы.  Воин сражается только в тех битвах, которые приносят ему более глубокое понимание загадочности собственного бытия. Существует огромная разница между настоящей битвой и тем, что называют умением различать.  Этот принцип также относится к числу тех, которые ученики часто воспринимают весьма сумбурно; в результате они превращают то испытание, какое можно преодолеть простейшим применением умения различать,  в нечто похожее на битву, а точнее — на потасовку в темноте. С другой стороны, они могут отмахнуться от подлинной битвы как от мелкой неприятности.

Эти соображения вновь возвращают нас к принципу зеркал и к тому, что все окружающие, любое событие жизни и, если уж на то пошло, даже неодушевленные предметы отражают в себе некоторые стороны внутренних непознанных черт самого человека. К примеру, если он пытается выкопать камень в своем саду, но тот даже не сдвигается с места, можно даже не сомневаться в том, что человек столкнулся с отражением собственного упорства, так как в жизни он может быть не менее упрямым, чем скалы Гибралтара. Сходным образом, если человек едет в машине, а у той вдруг начинает капризничать зажигание, то сам человек почти наверняка пребывает в этот момент в беспорядочном состоянии осознания. Аналогично, если он только что получил выговор от начальника и при выходе из кабинета сквозняк громко захлопнул за ним дверь, человек должен учесть, что его собственные побуждения вполне могут привести к тому, что его уволят.

Когда воин сталкивается с таким испытанием, которое, как ему без тени сомнений известно, не может его ничему научить, он понимает, что само испытание кроется не в битве, а в развитии умения различать.  Пусть, к примеру, человек пытается выкопать камень в своем саду, но, как глубоко он ни копает, с какой силой ни налегает на рычаг, камень не трогается с места. Если в данном случае человек совершенно уверен в том, что хотя он действительно был упрямым прежде, но уже на все сто процентов превратил это упрямство в преимущество, то он может не сомневаться в том, что очередное испытание, представшее перед ним в облике этого непреклонного камня, заключается в развитии умения различать.  Быть может, есть некая незамеченная человеком причина, по которой этот камень не следует сдвигать с места. Не исключено, что в жизни человека существует что-то такое, что тоже ни в коем случае нельзя изменять, и камень просто символизирует это. Так или иначе, все сводится к способности принимать решения на основе умения различать,  а это не означает необходимость вступать в битву в полном смысле слова. Таким образом, штурм камня всеми доступными средствами оказался бы полной тратой времени и личной силы.

Если говорить о тех людях, с которыми нас связывает жизнь, то умение различать  часто влечет за собой необходимость выбора между компромиссом с самим собой во имя сохранения прежних зеркал и выхода из сферы влияния этих людей в той или иной форме. Когда человек сталкивается с таким испытанием, битва действительно возможна, так как может оказаться, что освободить свою жизнь от какого-либо человека не так уж просто. Однако следует понимать, что даже в подобном случае битва не означает сражение с конкретным зеркалом и носит характер борьбы за умение  мудро различать.

В действительности человек не может вести битву с самим собой, пусть даже временами ему приходится вступать в настоящие сражения за практическое воплощение того, что, как ему известно, он обязан сделать. Человек может сражаться только с противником — независимо от того, является он другим человеком, животным, неодушевленным предметом или самой силой.  Более того, как уже известно, единственной допустимой причиной начала битвы с любым противником является условие, что сражение с этим противником позволит человеку узнать о самом себе нечто такое, чего он не знал раньше. Таким образом, признаком того, предстоит ли человеку битва или это просто упражнение по развитию умения различать,  становится ответ на простой вопрос: «Что отражается в этом зеркале?» Если это устаревшее зеркало, то предстоит развивать умение различать.  Если это зеркало отражает текущее поведение, нужно готовиться к битве. Если в нем отражается потенциальное поведение в будущем, это только предупреждение о грядущем сражении.

Необходимость отсутствия одержимости победой представляет собой еще одну тему, приносящую много излишних неприятностей ученикам. Основной причиной этого является социальная обусловленность: даже если ученик провел свою битву безупречно,  но потерпел поражение, его неизбежно охватывает ощущение неудачи или, хуже того, смущение и даже стыд за этот провал. Однако подобное индульгирование  представляет собой худшую форму чувства собственной важности,  так как показывает полное неведение. В поражении нет ничего позорного, ведь даже неудачи приносят опыт, а опыт всегда ведет к знаниям. Разве знания постыдны? Даже если человек проиграл сражение вследствие отсутствия безупречности,  полученный опыт по-прежнему означает знания, за которые была заплачена соответствующая цена; так или иначе, в этом нет никаких причин для чувства смущения или стыда. Именно по этой причине Толтеки утверждают, что поражений вообще не существует. Худшее, что может случиться в любом случае так называемого поражения, сводится к тому, что чувство собственной важности  ученика испытает изрядное потрясение — но именно это Нагваль обычно считает чрезвычайно забавным; он начнет скорее аплодировать, чем рыдать! В результате те ученики, которые после неудач пытаются добиться от Нагваля сочувствия, обычно отступают от него с возмущением, так как им не удается выжать из наставника ничего, кроме громкого хохота.

Вполне уместно ненадолго отклониться от основной темы, чтобы отметить, что именно может вызывать у воина подлинный стыд. Воин вправе ощутить стыд лишь в том случае, если он умышленно и намеренно потворствует поведению, которое, как ему прекрасно известно, является небезупречным. Впрочем, среди миллионов небезупречных поступков существует несколько таких, которые Воины Свободы считают ненарушаемыми табу: во-первых, злоупотребления силой,  во-вторых, пренебрежение взаимозависимостью всего живого в корыстных целях и, в-третьих, оскорбление Верховной Матери путем пренебрежения разумным сотрудничеством.
Воины Свободы считают эти три главных проступка полностью противоречащими самой свободе, и любой воин, нарушивший эти заповеди на любой стадии жизни, быстро окажется перед острием меча настоящего воина; помимо прочего, такие преступники обычно изгоняются из братства. Кроме того, если этот воин имеет доступ к мысленной связи, она, разумеется, прерывается; он становится изгоем, а последствия этого оказываются, мягко говоря, суровыми».

 

Рубрика 5. Копилка. Добавьте постоянную ссылку на эту страницу в закладки.

Обсуждение закрыто.